Когда дорогу им преградил узкий лесной ров, он протянул Маше руку, чтобы помочь перейти его, и она почувствовала, что его кисть слегка дрожит."
"– Кстати, о Ксении… – Они неторопливо пошли обратно бок о бок. – Валентин Борисович, я видела запись, на которой вы разговариваете с ней, когда девочку только привезли в Таволгу. Меня поразили две вещи: то, как она выглядела тогда, и то, какого прогресса вам удалось достичь за короткое время. Полина Ильинична сказала, что прошло немногим больше года. Как вы этого добились?
Колыванов улыбнулся, глядя на нее.
– Здесь есть одна, так сказать, хитрость. Видишь ли, Мариша, то поведение, которое ты наблюдала в записи, – это не ее собственные выкрутасы, а заимствованные.
– Что вы имеете в виду?
– У Ксении в классе учился мальчик, он везде ходил со взрослым, который должен был ему помогать. Забыл, как называется эта профессия, ну, не суть…
– Тьютор, – сказала Маша.
– Точно! Откуда тебе известно?
– У меня есть подруги, дети которых в школе пользуются сопровождением специально обученного педагога.
Тьютор – это кто-то вроде наставника.
– Вот-вот. В мое время такого не было. Ксения мне рассказала – не сразу, конечно, со временем, – о том, как вел себя этот мальчик и как им объясняли в школе, что обращаться с ним нужно, учитывая, так сказать, специфику его восприятия действительности. Он учился с ними с первого класса. Она убедилась, что можно получить определенного рода выгоду, если ты… отличаешься от других. Ксения – очень сообразительная девочка! – В голосе Колыванова прозвучала нескрываемая гордость.
Маша уставилась на него.
– Вы хотите сказать, она притворялась?
Старик потер переносицу.
– Не совсем так, Мариша, не совсем так. Если бы притворялась, было бы куда проще. Нет. Она, так сказать, вполне усвоила эту манеру поведения. Примерила ее на себя и решила, что та ей идет, но не как платье, а как вторая кожа, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Притворство – это платье. А вторая кожа… – Он тяжело вздохнул. – Её нельзя содрать. Это приведет к увечью.
Можно добиться, чтобы человек сам сбросил её, точно змея – прошлогоднюю шкуру. Я бы сам до всего этого не додумался, но у нас был телефон классного руководителя, и когда мы созвонились с этой дамой, она перенаправила нас к школьному психологу. Оказалось – чрезвычайно толковая женщина! Она доходчиво объяснила нам, что смена обстановки вызвала такую реакцию. Мы-то были в полном замешательстве, понимаешь ли.
– Ещё бы!
– Здесь есть один деликатный момент.
