"
"В первую очередь разбирали инструменты. Хороший инструмент – вещь на вес золота. Потом доходила очередь до предметов, которые легко было продать. Через родственников Беломестовой вывозили их на рыночную барахолку.
– По правде говоря, выгода с этой торговли копеечная, – размеренно говорил Колыванов. – Ну, посуда что-то приносит. Одежду и обувь Поля и вовсе свозила в церковную общину, чтобы раздали бедным. Книги даром никому не нужны. Стеклянные банки вот хорошо идут. Ведра еще.
Они спустились к воде. Стало припекать, и Маша собрала волосы в хвост на макушке.
Старик наклонился, поднял палку и с размаху забросил в воду:
– Ночка, апорт!
Ночка хрюкнула, рухнула в траву и стала валяться.
Маша с удовольствием смотрела, как она лягает воздух короткими кривыми ногами. Любая собака, даже пузатая и коротконогая, валяясь, становится похожа на дикого мустанга, покорителя прерий.
Собака кряхтела. Палка дрейфовала у берега. В кустах кто-то угрюмо куковал.
Порядок, заведенный Бутковыми, нарушился с появлением Аметистова.
В этом месте рассказ Колыванова сделался невнятен. Из недосказанностей и околичностей Маша смогла уяснить: старик винил себя в том, что приманил Аметистова к Таволге, как лося зимой на соль.
При первом знакомстве предприниматель смог найти подход к старику. «Змей-искуситель!» – плевался Валентин Борисович. Польщенный его интересом, Колыванов рассказал о семье купца, в частности, о том, что Дубягин собирал старинные иконы. Судьба икон была неизвестна. Считалось, что их забрали с собой дети купца, покидая Таволгу.
Однако Валентин Борисович сомневался, что дело было именно так, и семечко сомнения он заронил в душу Аметистова, где оно дало богатые всходы.
Аметистов задался целью найти иконы. Будучи человеком невежественным, он отказывался верить, что купец средней руки на селе не мог быть коллекционером сродни известному фабриканту Постникову.
– Конечно, какие-то иконы у Дубягина были, – размеренно говорил Колыванов, почесывая пузо счастливой Ночки.
Они с Машей отыскали бревно, оставленное рыбаками, и сидели на нем, подставляя лица теплому ветру. – Но я уверен, что он передал их церкви незадолго до своей смерти. А вскоре грянула революция, и стало не до них. Почему церкви? Есть книга воспоминаний живописца Проклова, любившего работать в Анкудиновке – там была помещичья усадьба, которой владел его приятель. Художник он посредственный, но кое-что интересное почерпнуть из его записок можно.
