Камера остановилась на девочке и больше не сходила с ее лица.
– Хм-хм… Это, безусловно, верно, – прозвучал голос Колыванова. – Но есть, так сказать, нюанс. За собаку отвечает ее хозяин. Если собака кого-то обидела, то его будут судить. Такой закон.
Маша обратила внимание, что девочка все время таращится на потолок.
– Ты не могла бы посмотреть на меня? – попросил Валентин Борисович.
– Нет! – резкий выкрик. – Ты меняешься!
Колыванов, видимо, не нашелся что возразить.
– Ладно, смотри куда тебе удобно, – согласился он после недолгого молчания.
– Расскажи, что ты любишь? Ну, что тебе нравится?
– Танцевать!
Девочка конвульсивно задергалась на диване, не отводя взгляда от потолка. Движения выглядели так, словно Ксению опутали невидимыми веревками, прикосновение которых причиняло ей боль.
– Выключите, – попросила Маша, не в силах больше выносить это тягостное зрелище. – Полина Ильинична! Выключите!
– А? Ох, да-да, выключаю! – спохватилась Беломестова. – Ты меня извини, Машенька, я тебя не подготовила… Нужно было предупредить, конечно.
Мы-то ее именно такую увидели. От Ксении, знаешь, пахло. Она не переносила мытья, каждый раз со скандалом приходилось тащить ее в баню, буквально силком, за плечи и за ноги… Если бы кто-то со стороны нас увидел, он бы вызвал полицию – она же кричала, вырывалась. В самой бане, правда, успокаивалась, как только ее обливали из тазика. Поначалу этим занималась я, она почему-то воспринимала принуждение с моей стороны спокойнее, чем с бабушкиной, а через пару месяцев уже и Тома подключилась.
Что еще? Невозможно было заставить ее смотреть в глаза, ну просто ни в какую. Много всего было. Один давний знакомый Валентина Борисовича надоумил нас делать видеозаписи. Он опасался, что мать Ксении с ее новым мужем могут объявить, что это Тома довела девочку до такого состояния… Не знаю, зачем бы им это понадобилось, потому что ведь мать, собственно, и была инициатором переезда Ксении, но он сказал, что перестраховаться не помешает, и мы с Валентином Борисовичем решили прислушаться к его словам.
Со дня этой записи прошло… дай-ка сообразить… полтора года, да. Чуть поменьше.
– Но что вы с ней сделали? – потрясенно спросила Маша. – Неужели нашли врача?
– Что ты, какой врач! Это все заслуга Томы. Тома заботилась о ней, как считала нужным. Только и всего. И мы с Валентином поначалу были на подхвате. – Беломестова устало потерла виски.
