– Теперь ты понимаешь, почему я не уцепилась сходу за твою идею – отправить Ксению обратно в город, к матери? Мы помним, в каком состоянии она привезла ее к нам. А посмотри на нее сейчас… Это другой человек! Очень жалко ее туда возвращать. Я поговорю завтра с Томой, а там видно будет. Ты никак не поймешь одного…"
"Она замолчала, кажется, пожалев о том, что начала говорить.
– Не пойму чего? – спросила Маша, со спокойным интересом глядя на нее. – Может быть, вы скажете, а я постараюсь понять?
Беломестова усмехнулась, словно говоря: постараться-то ты, может, и постараешься, да что толку.
– Ксения – это часть Таволги, – медленно, неохотно сказала она. – Да что там: она уже и есть Таволга. Вот так получилось. Не местным это сложно объяснить. Да и зачем?.. В чужих объяснениях никакого толку нет. Польза бывает только от тех мыслей, до которых сам додумался. – Она легонько постучала указательным пальцем по виску. – У нас тут, если со стороны поглядеть, жизнь не очень веселая и интересная.
Скудная. Тяжелая. Не совсем нормальная. Но для девочки – самая подходящая. Ты думаешь, у Тамары странностей мало?
Маша так вовсе не думала. Она считала, что Тамара – одна большая странность, и передать ей девочку, точно надоевшую собачонку, могла только бессовестная и совершенно равнодушная к ребенку мать. Но Полина Ильинична не обратила на ее протестующий жест внимания.
– Что в малом, что в большом, у нее все по-своему, – продолжала она. – Еду в пластиковую миску не положи – только в стекло.
Пустой чайник с плиты не сними: сначала долей туда хоть немного воды. Дверь левой рукой не закрой. К колодцу без нужного слова не подойди. – Она понемногу распалялась. Голос ее повысился. Маша поняла, что при желании Беломестова может говорить оглушительно громко. – К соседям без подношения не зайди. Лук без поцелуев над грядкой не сажай!
– Каких поцелуев? – не удержалась Маша.
Беломестова раздраженно отмахнулась.
– Если хочешь, чтобы лук хорошо рос, две бабы должны поцеловаться с разных сторон над грядкой.
Мало ли глупостей! И всем им Тома следует, как праведник – Библии. Женщина она упорная, даже, я бы сказала, упертая. Ее не сдвинуть. Если что-то задумала, обязательно выполнит.
Она заметила, что Маша изменилась в лице, и спохватилась:
– Что-то я тебе наговорила ерунды. Ты не подумай, к тебе это не относится. Я не о том хотела… А о чем? – Она поднесла ладонь ко лбу, прикрыла глаза. – Ах да! Про Ксюшу.
