Впереди – панорама Москвы, хорошо видны все сталинские высотки. От нечего делать Лиля принялась их считать. «Гостиница «Украина», жилой дом на Кудринской площади, здание Министерства иностранных дел, дом на Котельнической, где-то там прячутся гостиница «Ленинградская» и жилой дом у Красных Ворот. Шесть. А их семь. Но где же еще одна высотка? Ах да, забыла! Вот же она, сзади… Московский университет!» Деревья внизу, где набережная, почти все голые, лишь изредка среди ветвей трепетали на ветру желтые листья.
– Лиля! – услышала молодая женщина голос подруги.
Лиля повернулась, принялась разглядывать немногочисленных людей, которые бродили сегодня, в холодный ноябрьский день, по смотровой площадке.
– Ты что, Лилька, не узнала меня? – хрипловатый голос Веры звучал почти рядом.
Да где же она сама? Неужели…
– Лиля, очнись, это я, я! – уже в голос смеялась подруга.
– Ты? Это – ты?! – выдохнула Лиля.
Вера стояла прямо перед Лилей. Но это была не Вера словно, а какая-то другая женщина, незнакомая. С гладким лицом, каштаново-рыжими волосами.
Молодая совсем.
– Я сейчас с ума сойду… – прошептала Лиля. – Что ты с собой сделала?
– Что-что… Удалила родинку. Ну, и седину закрасила. Ты же все время твердила, что у моей седины какой-то сивый оттенок… Забыла?
– У тебя совершенно другое лицо. Новое!
– Все так говорят. Меня, ты представляешь, теперь решительно никто не узнает.
– Все смотрели на твою родинку и поэтому не замечали твоего лица…"
"– Да, наверное, – вздохнула Вера. – И чего я, дура, раньше ее не удалила? Я теперь новый человек как будто.
Правда, говорят, родинка – это метка судьбы. Избавишься от родинки – изменишь судьбу… И не в лучшую сторону. Вроде, если удалишь родинку, какая-нибудь болезнь открывается… Или резко меняется характер. Словно родинки – некий фильтр, защищающий от проблем. В Интернете об этом прочитала, поэтому не знаю, правда ли это. Но мне плевать. Я не верю в приметы, я хочу чувствовать себя человеком, которого видят… Я верю в перемены, но в перемены к лучшему.
– Верунчик… Ты определенно помолодела. И ты красавица, ты знаешь? – восхищенно произнесла Лиля. – Ты теперь и мизинца этого своего Распопова не стоишь!
– Ой, скажешь тоже! – Вера подхватила младшую подругу под локоть, и они побрели вдоль балюстрады. Мимо трамплина, мимо почему-то не работающего сегодня фуникулера – к лестнице, которая находилась чуть дальше от смотровой площадки и вела вниз, на Воробьевы горы. – Кстати, о Распопове. Он ушел от своей Зины.
