Они, вроде как, хотят для нее лучшего. И я в эту систему не вписываюсь. Я для них элемент со знаком минус, потому что босяк. Мое мнение их, как правило, не интересует. Ни по каким вопросам. Мне хватает уважения в своей жизни от других людей, чтобы хорошим отношением этих людей не париться.
– Что стряслось? – спрашиваю, оттолкнувшись от дверного косяка.
Подойдя к Оле, обнимаю ее плечи руками и прижимаю спиной к себе. Лицом зарываюсь в ее шею, вдыхая запах ее кожи с примесью уличной пыли.
– М-м-м? – с голодом поглощаю тепло ее мягкого, податливого тела.
Она самое ценное, что у меня есть. Я ее люблю. Люблю то, как она любит меня. Местами наивно, местами, как гордячка. Но очень, твою мать, по-настоящему. И очень преданно. Блять. Два дня без меня – для нее ломка. Для меня все то же самое, но я себя контролирую. Кто-то же из нас должен. Единственное, что не поддается контролю – нежность, которая прет из меня, когда она рядом.
– Я была на собеседовании во Внешторге, – говорит Оля.
– Что за собеседование? – я немного удивлен.
Главный городской импортно-экспортный холдинг. На кривой козе не подъедешь. Самые высокие зарплаты, не считая нефтянки.
– Родители… договорились… – поясняет. – Место переводчика в экспортный отдел.
– Супер… – бормочу."
"Прежде чем успеваю включить башку и проанализировать, она говорит:
– Я отказалась.
Выпрямляюсь, разворачивая ее лицом к себе.
Она кусает губы, хмурится и поднимает на меня серьезные серые глаза.
У нас все устроено так, что деньги зарабатываю я.
Для меня это в принципе нормально, у меня дохрена амбиций, и я вижу свои перспективы, плюс ко всему, она год назад окончила универ. Когда перевез ее к себе с концами, понимал, что беру за нее ответственность, но я готов носом землю рыть, чтобы она жила со мной. Она это знает. И знает, к чему я стремлюсь. Тем не менее, ей сделали сказочное предложение, судя по всему, вряд ли во Внешторге делают другие, поэтому спрашиваю:
– Почему?
– Потому что там график ненормированный, – отвечает.
– И командировки постоянные. Я отказалась… я… если твои командировки помножить на мои, что это будет? – смотрит на меня испытующе.
– Судя по всему, херня полная… – смотрю на нее сверху вниз.
– Вот и я о том же… мы просто… мне кажется, мы тогда…
– Что? – изучаю ее исподлобья.
– Разойдемся в разные стороны…
– Это маловероятно.
– Я все равно уже отказалась.
– Я не буду тебя за это ругать.
– Кому-то из нас нужно уступить, понимаешь? – продолжает она.
– Мудро.
