Вскользь отмечаю, что она более растрепанная, чем обычно, и в целом немного помятая. За ней появляется Романов, пряча руки в карманах джинсов.
– Давай одевайся, – говорю сыну, снимая с вешалки его куртку.
– Доброе утро, – Галина Владимировна смотрит на меня волком.
– Доброе, – протягиваю сыну куртку.
Все новости я транслирую сюда через шурина. В основном промежуточные, чтобы не перегружать им всем мозги. И себе тоже.
Миша путается в рукаве.
Придерживаю куртку за капюшон, помогая ему найти “дырку”. Через заднюю дверь в противоположном конце коридора в дом заходит тесть.
У него в руке свернутая газета, очевидно, свежая местная пресса, на лице хмурая задумчивость.
– Здравствуй, Руслан, – кивает мне оттуда.
Отвечаю ему рассеянным кивком.
– Руслан, послушай, – начинает его супруга. – Я не понимаю, почему Миша не может остаться здесь, у нас. Ты занят целый день. Зачем дергать ребенка?
– Он поедет со мной, – отвечаю ей.
– Но Миша же не может до ночи сидеть в детском саду…
– Он не будет там сидеть.
– А кто за ним присмотрит?
– Побудет со мной в мэрии, – отвечаю ей.
– В мэрии?! – восклицает. – У меня отпуск, у Андрея Михайловича свободного времени тоже хватает, Миша может остаться у нас…
Не имея желания продолжать этот бессмысленный спор, повторяю:
– Он поедет со мной.
– Но зачем это нужно? – продолжаю слушать я. – Неизвестно, когда Оля…"
"Посылаю очень говорящий взгляд, намекая на то, что ей стоит серьезно фильтровать свои слова, потому что Миша впитывает каждое из них, а у меня нет желания пугать его больше, чем он уже испугался за эти дни.
– Мы не знаем, как долго все это продлится… – меняет она формулировку. – Всем будет спокойнее, если ребенок будет у нас.
Внутри меня уже несколько дней взведенная пружина.
Мое терпение натягивается до предела, но даже на этом пределе я объясняю ей обстоятельно:
– У моего сына есть дом, и он поедет домой. Со мной. Со всем остальным мы разберемся. Если нужно, найдем няню.
– Няню?! У него есть бабушка и дед, зачем ему няня?! Что за блажь такая? Я и Оле говорила, что ребенком должна заниматься мать, а не няня! Я думаю о ребенке.
Я хочу как лучше…
– Мне сейчас абсолютно похер на то, чего хотите вы, – знакомлю ее с реальным положением вещей.
– Рус… – напрягается Романов.
Его мать прикрывает рукой рот, Миша лепечет: “Ты ругаешься…”.
Я не смотрю на своего тестя, смотрю только на его жену и разъясняю:
– Я от близких жду понимания и поддержки. Понимания и поддержки, – смотрю в ее вспыхнувшее лицо.
