Тихие шепотки, сбившиеся вместе родственники императрицы, поглядывающие на всех остальных с плохо скрытым превосходством, угодливые лица мелкого дворянства… Нет, все это было и раньше, но он никогда не задерживался в Большом зале, проходя сразу к императору, а вот теперь угодил в самую гущу придворных интриг и подленького любопытства.
Время шло. Двери Лисьего зала открывались и закрывались, церемониймейстер громко произносил имена дворян, удостоенных аудиенции, а про Штефана будто забыли.
Что ж, он знал, что Георг не преминет задеть его самолюбие. Судя по тому, что близится время обеда, с императором он сегодня вряд ли увидится.
Штефан обвел взглядом опустевший зал, который торопились покинуть последние придворные. Что ж, это и понятно. Все они спешили занять места, чтобы встретить Георга в Синей столовой, в которой тот будет обедать с императрицей.
— Ваше сиятельство, его величество велел передать, что примет вас завтра, — подошел к нему камергер Ланчек.
— Поблагодарите его величество за милость, — ровно ответил Штефан.
Ему очень хотелось громко выругаться, но он знал, что нельзя показывать свои эмоции. Император именно этого и добивается — унизить его, вывести из себя, заставить почувствовать свою слабость.
— Милорд, — поклонился Ланчек.
Штефан только кивнул ему и пошел прочь, к позолоченным дверям Большого зала, оставляя позади и Лисий зал, и видевшую его унижение кучку придворных, и лживого императора.
Илинка
— А я говорю, хватит торчать здесь и ждать, — горячился Эйзер.
Он расхаживал по столовой, не в силах усидеть на месте, а остальные арны расположились за столом и решали, что делать. Штефана не было уже целую седмицу, как не было и никаких известий о том, где он и что с ним и его друзьями происходит.
— Дождемся, пока казнят нашего командира прямо на Вердской площади, — не унимался Эйзер.
— Припишут измену императору и четвертуют!
— Сядь! — резко прикрикнул на него лорд Хант и уже тише добавил: — Хватит панику сеять.
— Эйзер прав, — негромко сказал Войд — рассудительный темноволосый лорд, владетель небольшого Дорского лея. — Пока мы тут сидим, Крона уже могли в тюрьму бросить и к казни приговорить. Надо идти в столицу, вызволять командира.
— Правильно! — загудели остальные арны.
