"
"Штефан сунул руку в карман, не глядя, достал монету и кинул парнишке, а сам, не отрываясь, все смотрел на свою бывшую служанку.
— Вот те раз, что-то мне кажется, я эту девчонку уже где-то видел! — присвистнул остановившийся рядом Гойко.
— Не иначе как в Белвиле, — задумчиво пробормотал подоспевший Давор. — Мне еще глаза ее запомнились, синие такие, как вода в Вер-озере. Интересно, как она здесь оказалась? Да еще и под суд угодить успела?
Штефан слушал друзей и не слышал. Он прикидывал, как быстрее добраться до помоста.
Народ стоял плотно, а до эшафота оставалось несколько эров. Не получится сохранить инкогнито. Уже не получится.
— Перед лицом Аэста я объявляю эту женщину виновной и отказавшейся признать свою вину, — усиленный магией голос дознавателя перекрыл шум толпы. — Пусть свершится правосудие!
Илинку подвели к колоде, и Штефан понял, что времени на раздумья больше нет. Времени ни на что больше нет. А сердце ныло, душу холодом выстуживая, рвалось к застывшей у плахи девчонке.
— Стойте! — громко выкрикнул он.
— Остановите казнь!
Народ вокруг возмущенно зашумел, но Штефан приказал зверю проявиться, и люди испуганно замолчали и застыли, а потом отхлынули, освободив ему широкий проход до самого помоста.
— Кто вы такой и по какому праву посмели прервать казнь? — строго посмотрел на него нависший над девчонкой дознаватель, и его острое, бледное до синевы лицо стало похоже на фарфоровую маску.
— Я — новый владетель Кравера и господарь Стобарда, — негромко сказал Штефан, но его услышали все, кто стоял рядом с помостом, и даже те, кто находился на небольшом балконе для знати.
Он увидел, как цепенеют лица наместника и его приближенных, как исказилась и пошла трещинами фарфоровая маска дознавателя, как дрогнул в руках палача топор.
Штефан мрачно усмехнулся. Что ж, значит, уже наслышаны.
На Илинку он старался не смотреть, боялся выдать свои эмоции, поэтому остановил взгляд на дознавателе.
— Лорд Крон? — имперец пытался выглядеть уверенным, но Штефан видел, что тот растерялся от неожиданности.
— Рады приветствовать вас на приморских землях, — справившись с собой, с достоинством поклонился дан.
— В чем обвиняется эта девушка? — спросил Штефан, все так же не глядя на Илинку.
— В убийстве уважаемого горожанина, дана Эбенезиуса Креждена.
Дознаватель уже успел взять себя в руки и сейчас выглядел невозмутимым и холодным. Штефан отдал ему должное. Не всякому при встрече с арнами удавалось сохранить присутствие духа.
