Я почувствовала, как больно сжалось сердце. Неужто не я одна это увидела? А лорд Штефан? Он-то что? Я проследила, как арн отвел леди Бранимиру в гостевые покои и сам туда вошел. И сколько ни ждала, так больше оттуда и не вышел. И я не знала, что думать и что делать.
— Ох, ну и жизнь, — вздохнула Златка. — Раньше годами ничего не происходило, а теперь что ни день, то что-то новенькое.
Это да. Со времени приезда арна прошло всего чуть больше двух седмиц, а у нас столько перемен! Винкоша казнили, Салта с Лершиком в тюрьме Стобарда суда ждут, старшей Самиру назначили.
Да и я… Нет, про себя пока думать не хотелось. Слишком больно было. Гордость раненым зверем выла, а сердце… А сердце болью заходилось, беду неминучую чуяло. И было у этой беды лицо белое, губы алые и глаза черные, неприкрытой похотью наполненные.
— Ой, ты ж еще не знаешь, в замке стража новая, — вспомнила Златка. — Старую-то арн выгнал, только Ураса с Валдером оставил, и теперь пришлые всем в замке заправляют. Уж такие красавчики! Ни в чем дану Кражичу не уступают.
Златка принялась рассказывать о сослуживцах графа, а я слушала ее и маялась. В душе зрела решимость пойти к арну и узнать свою судьбу. Понять, как дальше жить. Наверное, сейчас я впервые так остро жалела о том, что не могу говорить. Даже не говорить — кричать: о своей любви, о своей боли, о том, что не хочу арна ни с кем делить…
— Илинка, ты меня слушаешь? — заметила мою рассеянность Злата.
Я кивнула.
— Подожди-ка, — присмотревшись ко мне, всплеснула руками соседка.
— Да ты никак влюбилась? Ох, Илинка! — расстроилась она. — Да как же тебя угораздило?
Я только плечами пожала. Откуда ж я знаю как? Увидела арна в тот, самый первый раз, в глаза его заглянула — и пропала! Кто объяснит, откуда любовь берется? Одной искры достаточно, чтобы внутри все загорелось-засияло.
— Ох, дурная девка! — сокрушенно вздохнула Златка. — Нашла в кого влюбляться! Это же арн! Натешится тобой да и выкинет, а ты слезами умоешься!
Она посмотрела на меня с жалостью и спросила:"
"— Что делать-то будешь? Он же теперь вокруг гостьи вьется, про тебя и думать забыл.
Прям как Яцек мой. Стоило Мельниковой дочке его поманить, так он тут же к ней переметнулся. На приданое богатое позарился.
Златка вздохнула, и глаза ее погрустнели, а я смотрела на нее и думала, что у каждой из нас своя беда. И все из-за чувств проклятых, над которыми ни она, ни я не властны.
— Вот что я тебе скажу, подруга, — голос соседки зазвучал решительнее.
