Я постаралась унять сбившееся дыхание и успокаивающе погладила подругу по руке.
— Да я не за себя, за тебя волнуюсь, — прошептала Златка. — Как ты мимо этого змея пройдешь? Он ведь наверняка кровь заметит, а не заметит, так унюхает! Ой, не повезло…
Я только головой мотнула, благо та уже не болела, и направилась ко входу в замок. Ноги казались пудовыми, норовили к земле прирасти, не желали с места трогаться. Я переставляла их, а сама молилась Создательнице, чтобы имперец на меня внимания не обратил.
— А вы чего тут бродите? — послышался холодный, лишенный каких-либо эмоций голос.
Я подняла глаза и наткнулась на стылый взгляд дознавателя.
— Да вот, милостивый дан, в подвал припасы относили, — низко поклонившись, напевно произнесла Златка.
— Вы что, не слышали приказ лорда Крона? — спросил имперец. Его бесцветные брови сошлись на переносице, и мне стало не по себе.
— Дак ведь работу же никто не отменял, дан дознаватель, — заискивающе улыбнулась Златка. — Вот и приходится изворачиваться.
— А что это подруга твоя молчит все?
Имперец посмотрел на меня, и в глазах его что-то блеснуло.
Я знала этот блеск. Ничего хорошего он не сулил.
— Немая она, милостивый дан, — пояснила Златка. — Не может говорить.
Ладонь ее, что мою руку сжимала, стала влажной.
— А с головой у нее что? Откуда рана?
— С головой? — переспросила Златка. — А, дак это… Упала она, ударилась, вот к лекарю идем.
Подруга попыталась подняться на ступеньку, но проход преградила затянутая в черное рука.
— Не нужно так торопиться, — тихо сказал дознаватель.
— Значит, упала, говоришь? — подошел он ко мне и двумя пальцами приподнял мой подбородок. — Занятно. А кровь-то давно запеклась.
Он пристально посмотрел мне в глаза и уже совсем другим тоном сказал:
— Иди за мной. Расскажешь, где упала.
Имперец ухватил меня за руку и потянул вверх, заставляя подняться по лестнице.
— Дан дознаватель, дак она же немая! — снизу выкрикнула Златка.
— Ничего, у нас и немые разговаривают, — тонкие бескровные губы искривила неприятная усмешка, от которой у меня внутри все окаменело.
Знала я эти разговоры. Насмотрелась-наслушалась, пока в тюрьме сидела. С простолюдинами дознаватели не церемонились. Если благородных пытать опасались, то крестьян никто не жалел. «Дыба всем языки развязывает, даже безъязыким», — любил повторять дан Збежич.
Я оглянулась на Златку и попыталась мысль передать, чтобы та к арну бежала. Не знаю, поняла подруга или нет, только кивнула она и на меня с испугом посмотрела.
