Похоже, он не хотел его отпускать, и Тревор обнаружил, что он не в состоянии отстраниться, поскольку его эмоции взяли бразды правления над его мозгом. Он позволил своим рукам бродить по спине Марка, опускаясь вниз к изгибам его твердых ягодиц, чувствуя даже через ткань плотной рубашки его горячую кожу. Тревор не знал, кто из них начал первым, но они стали медленно раскачиваться там, где стояли — не совсем танец, но это было так приятно.
— Как насчет того, что я заставлю нас прерваться…
— Может, я приготовлю нам завтрак, — перебил Тревор и смущенно улыбнулся.
— Так как я отключился и проспал ужин и всю ночь. А после мы будем развлекать себя, делая что-то с серьезной нехваткой праздничного настроения в этом доме, — всем, что могло бы занять их и не завести в спальню или душ.
Марк улыбнулся и снова поцеловал его.
— Звучит отлично.
Он сидел на другой стороне кухонного островка, поставив локти на столешницу и сложив руки под подбородком, пока Тревор собирал ингредиенты для омлета с овощами. Он отчаянно нуждался в отвлечении от представлений о том, чего не мог иметь, но, в любом случае, очень хотел.
Тревор наклонил голову к брошенному на столе ноутбуку, вытащил нож из стойки на столе и начал нарезать грибы.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты работал в праздник?
Марк поднял руки, сдаваясь.
— Виноват, но теперь, когда ты проснулся, больше нет, — румянец окрасил его щеки. — И по правде говоря, я… эээ… Я пытался погуглить тебя, пока ты спал.
— Неудивительно, что я чувствую себя таким грязным, — сказал Тревор, стараясь, чтобы интонации голоса звучали легко и дразняще, когда сквозь него прошлась нежелательная волна восторга.
— Тьфу, — Марк опустил голову. — Прости. Это, наверно, прозвучало жутко.
— Нет! Нисколько, — засмеялся Тревор, отодвинул нарезанные грибы в сторону и взял зеленый перец. — Ну, немного. Но на самом деле я польщен.
Марк поднял голову. Когда их взгляды встретились, Тревор мог поклясться, что между ними вспыхнули искры.
— Я хотел увидеть твои работы.
— И ты нашел меня?
— В художественной галерее Боулдера есть только один художник по имени Тревор. Тревор Моррисон. Это же ты, да?
Тревор кивнул.
— Значит, да, — сказал он с улыбкой. — Твои работы удивительны.
Теперь Тревору настала очередь краснеть. Он повернулся, чтобы бросить грибы и перец в сковороду и принялся за брокколи.
— Спасибо.
— Мне нравится, как ты используешь мастихин [11] вместо кистей, и твой выбор ярких цветов завораживает.
