Когда он покончил с сырно-ягодной тарелкой, он натянул джинсы и футболку. Он собрал посуду и направился на кухню, и с каждым шагом его охватывало чувство предвкушения, которое начинало его раздражать. Ему не следовало приезжать сюда. Он был слишком увлечен Марком с самого начала, слишком наслаждался его компанией и вчерашним душем… Часть его понимала, что он был опасно близок к игнорированию своего положения и наслаждению тем, что Марк мог предложить. Он не мог этого допустить. То, что он должен делать, это схватить свою сумку и вернуться в отель, пока он не сможет вылететь или отправиться домой, если дорога вверх по каньону стала доступна.
Он завернул за угол и увидел Марка, сидящего за обеденным столом перед ноутбуком, папки с файлами и документами, были разложены рядом. Он поднял глаза, и улыбка, украшенная посланной волной тепла, хлынула по его венам и заструилась по коже Тревора. За которым тут же последовала холодная боль потери и невозможности желаний. Каким же жестоким может быть Бог, чтобы привести такого мужчину, как Марк, в его жизнь, когда она подходит к концу?
— Ну наконец-то, — сказал Марк, вставая из-за стола и проходя через комнату.
— Я хотел тебе дать еще полчаса, прежде чем пойти и удостовериться, что ты все еще жив.
— По крайней мере, сейчас я точно жив. Мне так жаль, что я вот так вырубился."
"Марк отмахнулся.
— Не беспокойся об этом. Очевидно, тебе это было нужно.
— Да, — сказал Тревор, поворачиваясь, чтобы поставить тарелку и стакан сока на столешницу.
Сильные руки обвились вокруг его тела. Он знал, что не должен этого делать, но он не мог выйти из объятий Марка. Просто объятие. Простое человеческое прикосновение. Вот и все. Не должно было быть ничего большего. Он неохотно позволил Марку повернуть его, пока они не соприкоснулись.
— Марк… — он хотел напомнить ему, что это все лишнее, хотел отступить и оставить между ними безопасное пространство, но только тихий вздох пронесся мимо его губ, а затем рот Марка накрыл их.
Он дышал этим человеком, все больше погружаясь в чувственный поцелуй, пытаясь остановиться, но в то же время жалея, что он не мог дать ему большего.
— Черт, ты такой вкусный, — прошептал Марк серьезным голосом, когда они разорвали поцелуй.
— Ягода. Даже зимой… — сказал Тревор, пытаясь не показать, насколько он был выбит из равновесия. — Кстати, спасибо за утренний перекус.
— Пожалуйста, — сказал Марк, еще сильнее прижимая к себе Тревора.
