Да, он сказал Тревору, что он с ним на одной волне, что это было всего лишь на одну ночь, хотя, по веской причине, и продлено до нескольких дней. В противном случае, Тревор сидел бы один в вестибюле отеля или на переполненных этажах аэропорта.
Он ничего не искал и ничего не хотел, но в течение двух дней его мир перевернулся. Он вдруг понял, что имела в виду Кейт, когда утверждала, что в жизни есть нечто большее, чем работа.
И Марк был абсолютно уверен, что и для Тревора все изменилось. Он сказал, что не может позволить этому перерасти во что-то большее, но это не значит, что он этого не хотел.
Все проявления были в языке его тела, в свете его глаз, в интонациях его голоса. Любой достойный адвоката мог это увидеть. Так что же удерживало Тревора? Что заставило его сказать, что большего и быть не может? Разве Тревор не говорил, что ты должен уделять время важным вещам?
— Вот! Она самая!
Вскрик вырвал Марка из размышлений, он оглянулся и увидел Тревора, указывающего на маленькую пондерозу (прим.
— желтая Орегонская сосна). Крошечное дерево было не намного выше Чарли Брауна[12] , может быть, сантиметров девяносто высотой, с истонченными ветвями, но заразительный восторг Тревора сделал его самым красивым деревом, которое когда-либо видел Марк. Он не собирался рисковать приглушить его искорки, не соглашаясь с этим.
— Значит это, — сказал Марк, смеясь, пока Тревор тащился впереди него по снегу.
Марк догнал его и остановился рядом с Тревором, его дыхание вылетало облачками пара.
Тревор встретил его глаза, улыбка растянулась от уха до уха, и он постучал лопатой пушистый снег и твердую землю.
Марк нахмурился.
— Скажи мне еще раз, почему мы просто не можем срубить его?
— Поймал и выпустил, — сказал Тревор серьезным голосом.
— Что? — засмеялся Марк. — Это тебе не рыба!
— Нет, но оно живое. Зачем убивать его ради удовольствия на несколько дней, когда можно пересадить и наслаждаться им всю оставшуюся жизнь? Через двадцать лет эта худенькая малышка будет ростом около десяти метров.
— Думаю, в этом есть смысл, — сказал Марк, загоняя лопату в землю с другой стороны.
— Что?
— Представляю, как художник обнимается с деревом, — дразнил Марк, не в силах удержать улыбку на лице.
Тревор, смеясь, швырнул в него полную лопату снега.
— Приступай к работе.
Марк отряхнулся, и они оба начали выкапывать дерево, как будто искали золото.
