***
Рован был в постели, небрежно проверяя свое левое плечо, тщательно прокручивая его. Он заставил себя пройти через тяжелую тренировку, и боль пульсировала в его мышцах. Аэлина была в гардеробной, готовясь ко сну – тихо, так же какой она была весь день.
Две урны адского огня теперь находились далеко, в заброшенном здании, где каждый должен был ходить на цыпочках. Один маленький несчастный случай, и они будут сожжены дотла."
"Но это не ее забота. Завтра он и Эдион будут нести эти урны через канализационные тоннели до самого замка.
Аэлина выследила вэрдовских псов и нашла один из их секретных тоннелей – тот, который проходит прямо к часовой башне – и теперь, когда она обманула Лоркана, что бы он убил их всех, этот путь был свободен для него и Эдиона, чтобы установить урны и убраться от туда со всей скоростью Фэ прежде, чем башня взорвется.
Тогда Аэлина… Аэлина и капитан будут играть свои роли, самые опасные из всех. Тем более, что им так и не удалось получить сообщение из дворца. И Рована не будет там, чтобы помочь.
Он спорил с ней снова и снова. Все могло пройти не так легко и просто, и все же она не выглядела взволнованной, когда они обедали. Но он знал ее достаточно хорошо, чтобы увидеть бурю внутри нее, чтобы почувствовать ее энергию, даже из другого конца комнаты.
Рован вращал плечом снова и снова, пока не услышал тихие шаги.
- Я тут подумал, - начал Рован, а затем забыл все, о чем он собирался сказать, когда подскочил на постели.
Аэлина прислонилась к дверному проему, одетая в золотую ночную рубашку.
Сверкающее золото – как он просил.
Возможно, она была нарисована на ней, потому что облегала каждый изгиб и впадину, что она скрывала.
Живое пламя – вот чем она была. Он не знал, где он хотел начать исследовать и касаться в первую очередь.
- Если я правильно помню, - протянула она, - кто-то просил напомнить ему, что он должен доказать, как я была неправа в своих размышлениях. Я думаю, у меня было два варианта: слова или губы.
Низкое рычание грохотало внутри его груди.
Она сделала шаг, и весь аромат ее желания ударил его словно булыжник.
Он собирался разорвать эту ночную сорочку в клочья.
Ему плевать, как он выглядел, он хотел голой кожи.
- Даже не думай об этом, - сказала она, делая еще один шаг, словно жидкость, словно расплавленный металл. - Лисандра одолжила мне ее.
Он слышал каждый удар сердца. Если бы он переместился на дюйм, то он бы взял ее на руки, и начал бы изучать, заставив Наследницу огня действительно гореть.
