Не нам дано.
– Ты уверен?
– Да, деда. Уверен.
– В корабль! – Дед вскочил. Его движения уже утрачивали неловкость, он привык к новому телу.
– Мы не успеем, – устало сказал я. – Понимаешь, прежде чем мы доберемся, решение будет…
– Но не сидеть же здесь! – Дед бросил мне Зерно, я поймал на лету. – Как ты можешь…
– Подождите. – Данилов поднялся. – Петр, ты, может, и прав. Не успеть. И Андрей Валентинович прав. Только если нет транспорта, то, может быть, найдется связь?
– Какая еще связь? – отмахнулся дед.
Я понял.
Куалькуа?
Он молчал, мой верный спутник и помощник, снисходящий до пустяков – ну там убить кого-нибудь или выспаться в снегу; отвергающий любое настоящее действие. Частица того же древнего разума, что разлит в мирах Тени, давно миновавших человеческую форму существования. Он молчал, потому что знал, чего я потребую.
– Куалькуа! – закричал я. Переход от тупой обреченности, с которой я шел после Врат к костру, к безумной последней надежде был слишком резок.
Я не могу вмешиваться.
Это неприемлемо. Мы служим всем – но в мелочах. Чиним реакторы, наводим на цель ракеты, переводим…
– Так переводи же, сволочь! Я не прошу от тебя ничего иного! Не прошу остановить эскадру, что готовится атаковать Землю, не требую припугнуть Сильных! Переводи! Делай то, что всегда!
Переводить Сильным? Вас разъединяет половина Галактики.
Разве это что-то значит для тебя?
Для меня – нет… Ты так отчаянно ищешь выход. Спасение для своей планеты?
Да!
Хорошо. Попробуй. Я буду… буду тебе переводить.
Это было провалом. Мигом абсолютной пустоты – когда куалькуа ворочал своим раздробленным сознанием, раскинувшимся на всю Вселенную. Ревниво допуская меня к тому, что никогда не давал чужакам.
Потом я увидел свет.
Нет, не увидел, еще не было для этого глаз, ощутил. Куалькуа перебирал формы, создавая меня заново. Уже не на бродячей планете в Ядре, а в том мире, что мы называли Цитаделью.
Почему, интересно?
Я поднялся с земли. Чужая земля, чужая трава, жесткая и короткая синяя щетинка под босыми ногами.
Я был гол, и тело казалось чужим… да и было им, впрочем. Конечно же, куалькуа не перенес меня через пространство, он лишь скопировал.
Ты же должен видеть, с кем говоришь. И Сильные должны понять, с кем имеют дело.
Ирония в словах куалькуа была почти неуловима. Но я научился замечать ее и ценить – как случайную золотинку в речном песке.
– Спасибо, – одними губами прошептал я, вставая перед Сильными.
В небе светило вовсе не солнце, нет.
