Я пожирал Зерно глазами. Оно было мое, оно даровано мне, и выпускать его из рук… Как там, в старой сказке про волшебное кольцо? «Моя прелесть…»
– Почему Тень отдалась тебе? – риторически вопросил дед. – Отдалась и покорила? Почему я… Пит, я ведь Землю люблю не меньше твоего… почему я ничего не чувствую?
– Не знаю…
Меня начала бить дрожь. Дед мог сделать с Зерном что-то неправильное! Немыслимое. Раздавить, погасить, сломать… пусть оно крепче стали и горячее звезд… но он не понимает, как оно важно!
Где-то в дальнем уголке сознания я понимал: со мной творится что-то странное.
Но не было сил вдуматься.
– Пит… возьми. Не хочу, чтобы ты так на меня смотрел.
Наваждение схлынуло, едва Зерно упало в мои руки. Переведя дыхание, я почувствовал, как краска стыда заливает лицо.
– В чем дело? Ты можешь объяснить, Пит? Почему?
– Да… наверное, – сказал я неожиданно для самого себя.
Слова не рождались, они всплывали из памяти, где так надежно были похоронены:
Но тень твоя теньна этой стенечто ни денькараулит каждый мой мигИ тень моя теньна стене пустойнемоприглядывает за тобойДед кивнул.
Морщась, как от удара. Прошептал:
– Ах, какой это был регрессор, Петя. Лучший регрессор геометров. Дурачки… как же они такого не оценили…
В глазах его жила боль. И она била меня наотмашь – потому что нет большей боли, чем боль Наставника… Мне очень хотелось, чтобы он понял. Чтобы понял, и похвалил, и перестал сокрушаться… Я сказал:
две наши тени бегут как псыдруг за другом бегут как псырядом с тобой рядом со мнойспущенные с однойцепидве наши тени два верных псаненавидящие тебя и менявсё терпеливее день ото днявсё голоднее день ото дня– Вот как ты проходил Вратами, Пит.
– Лицо деда дрогнуло в муке. – Вот ведь как… когда за плечами такой долг… такая сила… Что с тобой?
Куалькуа!
Кожу вновь драло проволочной щеткой, наждачкой, рашпилем, беспощадно поглаживало изнутри.
Ты отдал приказ! – обиженно отозвался симбионт. – Переход к внешности Ника Римера.
Разве? Неужели? А почему бы и нет?
– Мы ведь будем возвращаться на корабле геометров, – пояснил я.
– Почему бы не войти в роль заранее?
Дед на миг прикрыл глаза.
– Да… конечно. Ты прав… Петр.
– Давайте поторопимся! – попросил я. Ну почему у них такие грустные лица? Почему обижаются мои лучшие-друзья, верные настолько, что готовы были силой исправлять ошибки – как Маша и Данилов… – Надо быстрее добраться до корабля!
Весь путь я продремал. Вполглаза наблюдая за лучшими-друзьями, сидящими впереди.
