Навстречу нам попадались люди, а изредка – существа, которых с людьми роднил лишь разум. Иногда нам приветливо улыбались, чаще проходили безучастно.
Новый мир вступает в Тень – это мелочь. Кто же от этого денется?
– Уйдем к Земле на корабле Лиги? – спросила Маша.
Я покачал головой:
– Не надо. Нас ждет корабль на бродячей планете.
Дед крякнул, словно мое решение ему чем-то ужасно не понравилось. Неохотно спросил:
– Петр, а стоит ли? Как я понимаю, в скорости мы много не выиграем.
– Коней на переправе не меняют, – попытался я отшутиться.
– Знаешь, – дед догнал меня, положил руку на плечо, – что-то странное есть в том, что ты получил Зерно Врат. Ведь ты не хотел.
– Я старался.
– Петр, ну я же тебя знаю! Ты не мог изменить свою суть. Не мог заставить себя поверить в необходимость Тени!
– Но ведь я смог?
– Вот это меня и смущает… – Дед вздохнул. – Никогда бы не поверил, что в молодых мозгах у меня станет меньше мыслей. Петр, я чувствую… что-то не так. И не могу сформулировать свои ощущения.
Мы остановились.
– Андрей Валентинович, но Петр так хотел… – примиряюще сказала Маша. – Он хотел, чтобы вы гордились…
Ой. Ну когда она окончательно разучится звать его на вы? Когда дядю мне родит?
– Машенька. – Дед окинул ее прежним взглядом – снисходительно-ласковым. – Да не думай ты, что я ревную своего внука, своего ученика к победе. Нет. Поверь.
Сейчас мы были уже где-то у окончания луча-туннеля. В самой широкой части, где над головой и по стенам теснились хижины, домишки, шалаши. Маленький мальчик, сидя вниз головой на «потолке», с любопытством следил за нами.
Подобрал какую-то палочку, замахнулся было, чтобы запустить в нас, но поймал мой взгляд и бросился в домик.
Интересно, живой ребенок или фантомный? У них тут с размножением негусто… бессмертным дети без нужды.
– Петя, дай-ка мне Зерно, – сказал дед.
Я вздрогнул.
– Пит…
– Это… мое…
Слова вырвались сами. Дед переглянулся с Машей. Данилов кивнул, словно и не ожидал ничего иного.
– Ты не дашь Зерна… на время… своему деду? Своему наставнику? Пит?
Рука задрожала, будто что-то взорвалось во мне, схлестнулось, сошлись две неукоснительные нормы, и одна должна была капитулировать…
– Н-н-на…
Я стал заикаться, когда протянул деду раскрытую ладонь.
Крепкие пальцы взяли Зерно, покрутили…"
"– Я вот ничего не чувствую, Петя, – добродушно сказал дед. – Абсолютно. Нет, конечно, есть любопытство, есть некоторое восхищение… ай да сукины дети, чего соорудили… Но не более того!
Я не ответил.
