А все равно – каждое движение дается преодолением чужой воли, послушной, но характерной…
– Не отставай, Петр.
Мы прошли над городом. Город на глазах затихал. Гасли огни. Исчезали с улиц люди. Легкое усилие позволяло увидеть любую сцену вблизи, ясно и отчетливо. Стадион с толпой зрителей, валящих в какие-то подземные бункеры. Команды разбегались по своим норам… надо же, это то самое нелепое соревнование по выкладыванию фигур, что я видел по экрану утром! Над зданиями расцветают энергетические зонтики – город то ли к бомбардировке готовился, то ли просто маскировался.
На улицах – разбегающиеся фигуры, перевернутые столики открытого ресторанчика, пожилая женщина хватает каких-то бегущих детей и затаскивает в свою дверь, под вспыхивающую защиту…
– Фронт рядом, – сухо сказал Снег. – Выброс мутагена накрывает город максимум за пятнадцать – двадцать минут. Не успеешь укрыться – сам станешь зелененьким… а машины гражданской обороны будут только через полчаса. Они базируются за горами, там безопаснее.
Город исчезал, мы делали разворот к грязевому морю. Я проводил его взглядом. И сказал:
– Жаль…
– Не понял, Петр.
– Жаль, что я там не побывал.
– Эй! С таким настроением…
– Извини.
Я замолчал. Мы приближались к границе.
Никаких карт в привычном понимании не было. Да и незачем мне теперь смотреть на карты – с помощью «Дельты» я видел все вокруг на протяжении сотен километров. Машина сама выделяла необходимые объекты. Вот и линия фронта – пылающая синяя черта, тянущаяся по болотной тине.
– Наша зона.
«Дельта» Снега качнулась и повисла неподвижно. Я заставил себя повторить маневр, давя и в себе, и в машине жажду движения.
– Задача – не допустить прорыва врага за линию размежевания, – отчеканил Снег. – Пересекут черту – бей всеми силами.
– Ясно. А если не пересекут?
– Тогда стисни зубы, – помолчав, ответил он.
Мы парили в одиночестве, примерно на двухкилометровой высоте. Остальные машины были где-то далеко, прикрывали свои участки границы.
– Как надоело… – прошептал Снег.
– И уйти сил нет… словно предательство. И терпеть…
Я осторожно повел «Дельту» вниз. Завис над болотом, вгляделся в бурую жижу. Снег молча наблюдал за моими маневрами.
Тина кишела жизнью. Она покрывала не только поверхность, уходила вниз на десятки, сотни метров, цеплялась за дно. В переплетении нитей и жгутов скользили какие-то тени. Крошечные оранжевые рачки, напуганные зависшей машиной, суетливо разбегались с поверхности, ныряли в гущу.
