Как в училище, когда нам объясняли, почему ни в коем случае нельзя трогать американские самолеты-разведчики, нарушившие российскую границу…
Снег помолчал. Неожиданно сказал:
– У меня барахлит навигационное оборудование. Петр, они по свою сторону границы?
Я глотнул воздуха, прежде чем ответить. В училище мне дали примерно такой же совет…
– Снег, вопрос не понял. Я пока плохо разбираюсь в навигационных системах.
Снег хмыкнул.
– Мне кажется, они пересекли черту.
– Вернешься – машину проверят, – напомнил я.
– Не всегда удается вернуться после боя.
Иногда падаешь… порой удачно, возле берега.
Понятно. Все с тобой понятно, летчик с планеты Радужные Мосты.
И я буду последним, кто тебя осудит.
– Жду распоряжений, – сказал я.
– Страхуй.
Его «Дельта» рванулась к синей черте. Легко перемахнула несуществующий рубеж – и огненная полоса прочертила небо. Снег пока стрелял не по вражеским машинам, по их курсу, отгоняя от границы. Я ждал, и моя «Дельта» ждала, вся напружинившаяся перед прыжком…
Четыре вражеские машины совершили маневр с лихостью, никак не ожидаемой при их габаритах.
Спустя миг они уже шли на Снега – пока не стреляя, но в самом движении угадывалась неприкрытая угроза. Еще бы. Снег сам нарушил границу. А то, что перед этим зеленые выждали нужное направление ветра, – было не в счет…
– Я под атакой, – очень спокойно сказал Снег.
И я начал действовать.
Что сейчас было машиной, что мной – не знаю. Я потянулся – руками, продолженными «Дельтой»…
И то, что было сейчас моими пальцами, сомкнулось на летящей «стреле» зеленых.
Боль. Она вовсе не беззащитная добыча, эта тварь из плоти и металла, несущая в себе пилота с зеленой кожей. Словно взял ежа… да нет, разве безобидный ежик может так уколоть… словно схватил пригоршню углей. Я взвыл, сминая огненный барьер, окутавший чужую машину. Ощущение было страшным – наверное, такое можно испытать, задушив человека.
И все же я знал, что прав.
– Спасибо, Петр…
«Дельта» Снега была уже где-то в вышине. Скользила, взмывая в стратосферу, легко, играючи опережая три оставшиеся машины.
На меня, как ни странно, они внимания не обращали.
Может быть, потому, что я еще не пересек незримую черту?
Смятые обломки летательного аппарата зеленых сыпались вниз. Я видел, как кувыркается, раздуваясь в падении, шар кабины. Похоже, пилот-то как раз уцелеет. Из лопнувшего брюха хлестала темная жидкость. Но уже не распыленная на радость ветру – просто несколько тонн отравы.
Я поднялся вверх.
