А может быть, Снег прав?
И наперекор всему, что я сам о себе думаю, только это играет роль? Потому и пошел – наперекор Данилову, наперекор своей стране, лишь бы оказаться единственно правым… спасителем мира.
– Ага, молчишь, – удовлетворенно сказал Снег. – Вот так-то!
Мы сделали еще по глотку. Напьюсь. Точно напьюсь.
– У вас разрешено пить в любое время? – спросил я. – А если тревога?
– Не накаркай! Будет тревога – протрезвеем, не сомневайся!
Угу. Видал я таких героев. Хорошо хоть в этом порядок был – вмиг вылетали из училища…
– Нет, Петр, если захочешь уйти – я тебе только удачи пожелаю! – с чувством сказал Снег.
– Не знаю уж, чем тебя Торговая Лига привлекла… тоже ведь по-своему недоумки… с Тенью бороться…
– Что?
– А вот то! Видать, у вас потому их и невзлюбили… революционеры, смех один. Интересно, конечно…
Его слова заглушил гул. Низкий, отозвавшийся по всему телу.
– Накаркал, блин! – завопил Снег. – Эх, черт, только разговор…
Гул замер где-то на самой границе слышимого. Снег стоял, сжимая бутылку.
Потом бережно опустил ее на стол, буркнул:
– После вылета расслабимся.
Голос его был абсолютно трезвым.
Впрочем, и у меня не осталось ни следа от опьянения. Как это можно было сделать – ума не приложу. Но, наверное, на всей базе подгулявшие пилоты сейчас приходили в себя.
– Тебе машину дали? – спросил Снег.
– Да.
– Тогда бежим!
Слова Галиса о двух минутах сами собой всплыли в сознании. Я вскочил. Снег схватил меня за руку, поволок за собой, безошибочно ориентируясь в темноте.
Пинком распахнул дверь.
По коридору бежали люди. Кто в форме, кто в гражданской одежде, а кто и в одном белье. В основном молодые мужчины, впрочем, одна девушка среди них тоже оказалась. Она на миг остановилась возле меня, перевела дыхание… ох не от бега она такая запыхавшаяся и раскрасневшаяся.
– Новичок? С почином!
– Потом! – оборвал ее Снег. И мы влились в струящийся по лестнице поток. Как много, оказывается, успело войти в казарму, пока я предавался самоуничижению.
Меня несколько раз толкнули.
Потом я уже и сам распихивал людей локтями. На спуск ушло секунд двадцать, но мне показалось, что я безнадежно опаздываю к машине. Окутавшее людей напряжение, тяжелое и неприятное, словно запах пота, давило на нервы.
– Двигайся скорее. – Снег кинулся в темноту – к своему ангару, очевидно. Я замешкался, пытаясь сориентироваться. Никаких фонарей не было, только свет из окон. База, казавшаяся так удобно спланированной, в сумерках обрела новые измерения.
