Мы идем по пустому вестибюлю, устланному красным ковром, следуя указателям на наши места. Я вздрагиваю, осознав, что мы сидим не в мезонине, а на втором этаже в одной из лож оперы.
— Как, черт возьми, ты достал билеты в ложу? — Шепчу я.
— Детка. Мы в крошечном театре штата Мэн. Эти места стоили около пятидесяти баксов, и почти каждая ложа была свободна.
Он назвал меня деткой.
Это случается очень редко, но когда это происходит, мое сердце превращается в кучу желе в груди. Я думаю, возможно, пришло время разобраться, что это значит.
Но не сегодня вечером. Прямо сейчас я слишком сосредоточена на этой совершенно неожиданной прогулке.
Ложа в нашем полном распоряжении, и нам обеспечен идеальный беспрепятственный обзор сцены. Когда мы устраиваемся на плюшевых сиденьях, я наклоняюсь ближе к Райдеру и шепчу:
— На самом деле я никогда не была в опере.
— Я тоже.
Поскольку мы так опоздали, у меня нет представления о том, что происходит на сцене. Женщина в красивом платье и мужчина, одетый как священник, поют дуэтом, ее высокий голос прекрасно сочетается с его богатым тенором.
В этом есть что-то неистовое, как будто они чем-то возмущены.
— Жаль, что у нас нет программки, — бормочу я. Я бы поискала подробности в телефоне, но, несмотря на насмешки Райдера, театр заполнен по меньшей мере на восемьдесят процентов, и я не хочу беспокоить других зрителей. — Ты хорошо знаешь историю о Самсоне и Далиле?
— Вроде того? Если мне не изменяет память, Далила — полная идиотка и тратит все свое время, пытаясь выяснить источник силы Самсона.
— Райдер говорит тихим голосом, его взгляд прикован к происходящему внизу.
— Это на самом деле невероятно, — восхищаюсь я, когда Далила выпускает серию высоких, идеально настроенных мелодичных нот, от которых у меня по голым рукам бегут мурашки. — Жалко, что мы пропустили начало.
— Согласен. — Он звучит искренне.
Пока мы смотрим, он тянется к моей руке, переплетая наши пальцы.
— Я думаю, что этот парень — тот, кто подкупает ее, чтобы соблазнить Самсона. — Райдер приближает губы к моему уху, чтобы я могла слышать его сквозь навязчивые вопли женщины.
— А потом в какой-то момент Самсон засыпает, и она подстригает ему волосы. После этого ему выкалывают глаза, что довольно похоже на панк-рок для библейской истории.
Я тихо смеюсь.
Внизу тон меняется по мере того, как на сцене появляются новые декорации. Это спальня. Теперь Далила одета в белую ночную рубашку, которая под некоторыми углами кажется почти прозрачной в свете софитов.
