— Хватит! — Тренер рявкает, поднимая руку. Он поворачивается и требует замены.
Между тем, я так же зол, как и Рэнд, потому что ясно дал понять, что был открыт. Все, что Колсону нужно было сделать, это, черт возьми, прислушаться, и шайба прямо сейчас была бы на его клюшке.
Тем не менее, это, вероятно, не самый умный ход с моей стороны, когда мы переходим в положение лицом к лицу в нашу следующую смену, и я хмуро смотрю на Колсона и бормочу:
— Может в этот раз будешь слушать?
Это заставляет его встать на ноги.
Я моргаю, и он оказывается у меня перед лицом. Он вытягивает руку, но не совсем для толчка. Больше похоже на прикосновение.
Я смотрю на его перчатку у себя на руке. Затем поднимаю взгляд. Потрясенный и злой.
— Какого хрена ты делаешь?
— Держи свои чертовы комментарии при себе, — рявкает он на меня. — Мы тут пытаемся сыграть в игру.
За исключением того, что за эти пять секунд препирательств нам дают свисток. Судья объявляет задержку в игре.
Иисус Христос.
Мы заработали гребаный пенальти.
— Что за черт, — рычит Демейн, бросаясь к скамейке запасных, чтобы тренер мог выбрать игроков для пенальти.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — Вена на лбу Дженсена выглядит так, словно вот-вот взорвется. — Задержка игры? — кричит он в сторону штрафной скамьи.
Мы с Колсоном оба опускаем головы. Он прав, что кричит. Есть много штрафных, которых можно избежать, и тот, который мы получили только что, определенно один из них. Что важно, он произошел из-за того, что мы спорили со своим товарищем по команде.
Нет, хуже — со своим со-капитаном.
Глаза тренера говорят мне, что мы сейчас в серьезной опасности. Браун использует нашу ошибку и забивает пенальти.
2-1, Браун.
Мы с Кейсом выбираемся из ""корзины грехов"" и возвращаемся на лед, чтобы устранять последствия. За две минуты до конца красивый удар Ларсена сравнивает счет до 2-2. Пятиминутный овертайм заканчивается безрезультатно, так что теперь в нашем активе вторая ничья.
Это не потеря, но с таким же успехом могла быть из-за того, как тренер дымится в раздевалке.
К счастью, он избавляет нас от длительной словесной взбучки. Он просто заходит, переводит указательный палец с меня на Кейса и рявкает одно слово:
— Возмутительно. — Затем обращается к остальным в комнате. — Примите душ и переоденьтесь. Увидимся в автобусе.
Блядь.
Этот сезон начинается трагически. Пока только одна победа.
