Мне не терпелось поскорее все разузнать, и я попросил:
— Расскажи, где ты была…
— …когда все случилось? — перебила она меня. — Дома, стирала — у нас прачечная в подвале. — Рейчел замолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь посмотреть на случившееся со стороны, чтобы оно воспринималось не так болезненно. — Я решила, что началось землетрясение. Даже встала в дверном проеме, как нас учили в школе. Потом все стихло. Я просидела в подвале тысячу лет, а когда решилась подняться в квартиру и выглянула в окно, увидела бегущих людей… Даже не знаю, почему я не выскочила на улицу: просто стояла у окна и смотрела на них.
Только через час я попробовала позвонить, но телефоны не работали — ни домашний, ни спутниковый. Телевизор, радио тоже молчали. Свет немного помигал и пропал. За час, за один–единственный час все вокруг рухнуло, исчезло — я осталась совсем одна. Я стояла у окна до полной темноты, а потом всю ночь рыдала на диване. На улице кто–то кричал… Я не могла пошевелиться.
— А где твои родители?
— Слава богу, они уехали.
У нас в Коннектикуте есть ферма, я очень надеюсь, что они там, — Фелисити замолчала, задумавшись, наверное, о судьбе своей семьи, но быстро отогнала эти мысли. — Брат живет в Денвере, он медик военной авиации, но сейчас в Афганистане, должен вернуться через месяц.
— А твои друзья?
— Я пыталась их найти. У некоторых оказались разрушены дома, у некоторых заперты квартиры. Одну подругу я нашла, — Фелисити сделала паузу, — вернее, ее тело.
И больше никого не искала.
Ее красивое лицо сделалось очень бледным.
— Да что это я? Все болтаю и болтаю.
— Мне нравится. Я бы весь день тебя слушал, — мои слова были чистой правдой.
Фелисити покраснела.
— Расскажи о себе. Где ты был эти две недели?
— В небоскребе Рокфеллеровского центра, — ответил я и коротко пересказал ей все, что случилось со мной за это время.
— А что делали эти военные? — спросила она, когда я закончил рассказ.
— Точно не знаю. Я видел два грузовика, но, по их словам, должны быть еще машины.
Они сказали, ситуация будет ухудшаться, последствия вируса гораздо серьезнее там, где теплее.
— Они пришли, чтобы спасать людей?
— Нет. Не знаю.
Мой ответ немного расстроил Фелисити. Но я понятия не имел, зачем они разъезжали по Нью–Йорку, а врать только ради того, чтобы не портить ей настроение, не мог.
— Они уехали, — добавил я.
— А дальше?
— А дальше… Дальше я пришел сюда.
— И вот ты здесь.
— И вот я здесь.
