— Мы, наверное, разминулись в парке. Я видела там зараженных людей, которые грелись у огня и пили из бутылок…
— Мы называем их охотниками.
На ее лице одновременно отразилось и недоумение, и любопытство: – Кто «мы»?
Вряд ли стоило сейчас рассказывать Фелисити об Анне, Дейве и Мини, поэтому я просто сказал ей о Рейчел и Калебе.
— Тебе повезло, что ты нашел людей. Скорее всего, мы видели одних и тех же охотников, просто в разное время.
— Да. Я видел их в парке как раз перед тем, как нашел твою квартиру. Затем оставил записку и ушел.
Фелисити кивнула. Она не выпускала моих рук: ладошки у нее были маленькие, мягкие, теплые даже через перчатки.
— Где ты была?
— Искала других, чтобы выбраться из города.
— И?
— Каждый день я выходила на улицу, шла к Гудзону, через Мидтаун до Ист–Ривер… Я пыталась держаться воды, чтобы найти выход с острова, но везде были эти… эти люди. Несколько раз они гнались за мной.
— Ты убегала?
— Пряталась. Мне было так страшно. Вчера я ночевала в подвале своей любимой кондитерской: у них продавались самые вкусные в мире пончики.
До этого я проверила несколько мест, где могли прятаться люди… Все напрасно. У меня опустились руки, я пришла домой, почти потеряв надежду, — и вдруг твоя записка.
Я кивнул. Фелисити было очень страшно все это время — страшно, как и мне, но она оказалась сильнее и смелее. Мы смотрели друг на друга и думали об одном и том же: «Что дальше?»
Снег усилился.
— Надо спрятаться под крышей, — предложил я. Фелисити с улыбкой кивнула.
Я понял, что последую за ней куда угодно. А вот она за мной?
23
Мы зашли в булочную, в которой я прятался от охотников около недели назад. Снег и ветер не проникали внутрь, и Фелисити размотала большой шарф и положила его на прилавок. С прошлого раза все оставалось по–прежнему: пол и стеллажи покрывал толстый слой пыли и пепла, в холодильниках стояли напитки, в витринах плесневели булочки и пироги.
— Будешь пить? — спросил я.
— Воду — с удовольствием.
— А что же еще? — сказал я и покраснел.
Что за ерунду я ляпнул? Прямо как старый дед. Может, надо было отвести ее в какой–нибудь бар, предложить выпить по–настоящему. Калеб именно так бы и поступил.
С горящими щеками я протянул Фелисити бутылку воды.
— Твое здоровье! — улыбнулась она.
— Твое здоровье!
Она сидела рядом, так близко, что чувствовалось тепло ее тела, смотрела вместе со мной в окно.
— Расскажи, — попросил я, — как ты пряталась от охотников в кондитерской.
