Вначале я предположил, что она прошла через все трудности с маскировкой, потому что хотела быть мужчиной, и именно поэтому я уважал ее желания и даже обращался к ней как к мужчине. Оказывается, она должна быть мужчиной, потому что быть женщиной опасно. У нее естественная женская аура, так значит ли это, что она не очень долго притворялась мужчиной?
Кроме того, как бы она ни пыталась это скрыть, у нее очень хорошая речь. Я знаю, потому что это напоминает манеру речи Юлии, которая каким-то образом повлияла на мой собственный русский.
Так не говорят, если только они не были воспитаны определенным образом, который включает в себя частных репетиторов и высокое положение в российском обществе.
В ее движениях также есть изящество, несмотря на мужественный образ, который она пытается создать. Это смешано с наивной мягкостью человека, которого одновременно приютили и ничему не научили в этом мире. Иногда, когда Максим болтает о повседневных вещах, она слушает с острым любопытством, как будто впервые об этом слышит.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что она была принцессой до армии.
Как кто-то вроде нее оказался в самом низшем звании армии, остается загадкой.
— Не волнуйся. Надя позаботится о ней.
Голос Николая предупреждает меня о том, что я продолжаю пялиться на вход в кухню еще долго после того, как две женщины исчезли внутри.
Я мысленно качаю головой и сажусь напротив него. Он наливает мне чашку чая и я благодарю его, а затем делаю глоток, хотя я не его поклонник.
— Она сильная молодая леди. — голос Николая перекрывает звук телевизора, громкость которого и так невелика. В отличие от своей жены, он говорит спокойным тоном, успокаивающим и приветливым.
— Сильная? — спрашиваю я.
— Да. Сейчас она вне опасности. Но, когда я впервые увидел ее, я подумал, что она не переживет эту ночь.
На самом деле я тоже так думал. Она все еще немного бледна, но это не идет ни в какое сравнение с бледным цветом лица и синими губами, которые были у нее, когда мы приехали.
— Требуется большая сила воли, чтобы цепляться за такую жизнь. — Николай теребит пальцами край своей чашки. — Это может быть вызвано сильной любовью, либо сильной ненавистью.
— Почему ты думаешь, что это может быть одно из двух?
— Интуиция — он улыбается. — Я предполагаю, что это часть любви, которая поддерживала ее.
Не-а. Это определенно ненависть.
