"Мира Айрон
Нет моей вины
Глава первая
Март 2003 года.
Катя сидела в ординаторской в ожидании чая. Чайник бодро шумел, но пока не кипел. Сегодня ночью её дежурство, и она надеялась, что оно пройдёт спокойно. Врач, с которой они сегодня дежурили, Зоя Николаевна, ушла к подруге в хирургию, располагавшуюся этажом выше.
Телефон, который стоял тут же на столе, зазвонил так резко, что Катя невольно подпрыгнула: кто звонит в такой час?! Почти полночь… А звонок не внутренний, не из больницы: мигает красный огонёк, а не зелёный.
— Терапия, — осторожно ответила она
— Бабушкина, привет! — грянул в ухо весёлый и бодрый голос Олеськи, подруги и бывшей одноклассницы Кати. — Я тебе ещё вечером звонила домой, Мария Ивановна сказала, что ты дежуришь сегодня. Но у меня то одно, то другое, вот только собралась позвонить!
Мария Ивановна — это мама Кати. Они живут вдвоём после того, как сначала, десять лет назад, от них ушёл отец Кати, а восемь лет назад, в первую Чеченскую кампанию, погиб старший брат Кати, Евгений.
Они с мамой пережили вместе тяжелейший период. Кате было не до подростковых выкрутасов. После девятого класса она поступила в медицинское училище, которое окончила почти три года назад, и с тех пор работает процедурной медсестрой в терапевтическом отделении одной из самых больших и прославленных МСЧ их миллионного города.
Пока Катя училась, успевала подрабатывать на почте, а летом — няней в детском саду.
Сейчас им стало легче.
Боль немного притупилась, они свыклись, научились жить с этим. Маме было ещё всего пятьдесят, она работала воспитателем в детском саду. С деньгами стало посвободней, они не считали напряжённо каждую копейку. К тому же, у мамы появился мужчина, Василий Петрович, довольно известный в их городе художник-акварелист. Ему было шестьдесят два, дети выросли, жену похоронил три года назад. Звал маму замуж, а она пока думала. Катя знала, что мама согласится, преодолеет сомнения, ведь от добра добра не ищут.
Жизнь налаживалась.
— Тебе чего не спится, Олеська? — спросила Катя, придерживая трубку плечом и наливая чай в кружку. — Ты бы ещё в три часа ночи позвонила!
— У меня к тебе дело на миллион, Бабушкина!
Можно было догадаться. Олеська теперь всегда вспоминала о ней, Кате, исключительно по делу. И когда это случалось, она могла Катю даже из-под земли достать.
Времена их чистой, незамутнённой ничем дружбы давно миновали.
