Он растекается по бледной коже до тех пор, пока полностью не покроет его уши.
Он... краснеет?
— Я же говорил вам, что больше не могу этого выносить, сэр, — заявляет он почти так, как будто это какая-то любительская тренировка, которую он может бросить, когда пожелает.
— Скажи это еще раз, — мой голос стал холодным, почти смертельным, без малейшего намека на холодность.
Любой намек на румянец исчезает с его лица, и он встречает мой взгляд своим усталым.
— Кот проглотил твой язык?
Он поджимает губы, но у него хватает самообладания, чтобы воздержаться от разговоров и неизбежно заработать себе дисциплинарное наказание.
— Ты будешь продолжать заниматься этой тренировкой каждый день, а также добавишь процедуру наращивания мышечной массы. Каждую ночь. Каждое утро. Если я узнаю, что ты что-то пропустил, можешь попрощаться с военной службой, потому что в этом случае я могу и добьюсь твоего увольнения, рядовой.
Выражение чистой паники возникает на его лице и его голос звучит немного слабо, даже с опаской.
— Я... не могу уйти.
— Почему бы и нет?
— Я просто не могу. Там для меня небезопасно.
— Для тебя здесь тоже небезопасно, если ты останешься на этом уровне.
Он садится, отчаяние окутывает его, как аура.
— Пожалуйста, сэр, не увольняйте меня.
— Просить милостыню довольно бессмысленно. Так что вместо того, чтобы заниматься бесполезными вещами, как насчет того, чтобы делать то, что тебе говорят?
Он на дюйм приближается и хватает шнурки на моих ботинках в кулак, его глаза сияют в серебристом свете.
Я не уверен что это, отчаяние, последнее средство или что-то среднее.
— Сэр, я…
— Капитан.
Слова Липовского застревают у него в горле, когда в тишине материализуется новое присутствие. Мне не нужно оглядываться назад, чтобы знать, кто это.
— На одно слово, — настаивает он своим грубым голосом.
Я поднимаю голову, чтобы мельком увидеть своего давнего компаньона, моего телохранителя с детства и человека, который готов был пожертвовать своей жизнью за меня.
Виктор.
Он сложен как гигант, у него больше мускулов, чем ему нужно. Он был моей правой рукой раньше, так же, как и сейчас в армии. Излишне говорить, что он записался в армию только потому, что это сделал я. На самом деле, большинство мужчин в моем подразделении такие же, как Виктор, и имеют такой же уровень возмутительно стойкой преданности. Часть их раздражающего поведения заключается в том, что они вмешиваются, не вникая в атмосферу.
