— Но мне нужно заявить на тебя права. Черт, это все, о чем я могу думать. Ты знаешь, что ты моя. Я даже не помню нашу первую ночь как следует, и я хочу это исправить. Сегодня ночью я хочу быть тем, кто будет истекать кровью и страдать, заявляя права на тебя.
Ее замешательство только росло. Я не был уверен, что она не убежала бы с криками, если бы узнала, что я задумал. Черт, я бы даже не стал ее винить, но эта идея не покидала меня с тех пор, как я мечтал об этом несколько недель назад. Это был идеальный способ доставить Рори удовольствие, а мне — боль, и заявить на нее права той частью меня, которая не относилась к моему телу.
Я выхватил нож из ножен.
Глаза Рори тревожно расширились.
Я подбросил нож в воздух и поймал лезвие. Моя хватка все еще была ослаблена, но острое лезвие уже царапало мою кожу. Мои мозоли от драк и паркура исчезали с рук нелегко, но сегодня они пройдут."
"— Это безумие, — прошептала Рори, но она не двинулась с места. Трудно было сказать, застыла ли она от шока, или предвкушение тоже было тому причиной.
Она только смотрела на меня в полном шоке. Я лизнул ее бедро, затем поднес замысловатую кожаную рукоятку моего ножа к ее киске. — Это телячья кожа. Он мягкий, а рельефный рисунок помассирует твои внутренние стенки. Он меньше моего члена, так что будет идеальным. — Я провел круглым концом ручки по входу Рори, покрывая его ее соками, прежде чем раздвинул ее и провел им по ее клитору.
Рори застыла, наблюдая за происходящим. Я потирал круг за кругом ее клитор, наблюдая за ее лицом, наслаждаясь похотью и страхом, скользящими по нему.
Она боялась не меня. А того, что именно я заставил ее желать. Страх перед запретным. Но, черт возьми, запретный плод всегда был самым сладким.
— Я забираю тебя с собой в ад, Рори. Я предупреждал тебя, но ты не слушала. Теперь уже слишком поздно.
Я опустил кожаную ручку ниже и прижал к ее входу. Был намек на сопротивление, прежде чем ее стенки поддались и позволили первому дюйму проникнуть в ее киску.
— Черт, — простонал я, наблюдая, как розовеет киска Рори на фоне черной кожи моего ножа.
Рори покачала головой, все еще не приходя в себя.
— У тебя идет кровь, — выдохнула она.
Я перевел взгляд с ее лица на свою руку, сжимающую лезвие. Капелька крови скатилась по моему запястью, и легкое жжение подсказало мне, что нож прорезал толстый слой мозолей.
— Если это причиняет боль тебе, мне тоже должно быть больно, — прохрипел я, двигая ручку вверх и вниз, все еще всего на дюйм.
