Нам поручено снабжать оружием и боеприпасами остальных охранников. Однако Виктор чётко приказал мне не показываться наверху и позволить двум мужчинам заняться доставкой.
Даже мои вещи были перенесены из апартаментов Кирилла в маленькую комнату в подвале оружейного хранилища. Так что я не могу видеться с ребятами. Это как будто я сижу в клетке без настоящих решёток.
Это, в сочетании с тем фактом, что этот дом чертовски огромен, привело к тому, что мне удалось увидеть Кирилла только дважды и только издалека, когда я прокрадывалась по ночам.
В первый раз я увидела его стоящим у окна клиники, его безжалостные глаза безучастно смотрели вдаль.
Я так сильно хотела войти внутрь, но вид других охранников заставил меня передумать. У них строгие инструкции, не допускать мне контактировать с Боссом, и если они не будут делать то, что им говорят, Виктор вероятнее всего уволит их. По крайней мере, так мне сказал Юрий.
Мои друзья спросили, почему меня перевели на службу в хранилище оружия, и я сказала, что это потому, что я нарушила прямой приказ и, как следствие, поставила под угрозу жизнь Кирилла, из-за чего его подстрелили.
Юрию показалось странным, что Босс меня не уволил, а Максим сказал:
— Если он только наказывает тебя, значит, он все ещё хочет, чтобы ты был рядом, так что держись.
Это та надежда, за которую я цеплялась, крадясь, как шпион."
"Когда я увидела его в окне, я оставалась там как можно дольше, жадно запоминая каждый дюйм его лица – глаза, прикрытые очками в чёрной оправе, нос, квадратный подбородок и сжатый в тонкую линию рот.
Мне захотелось прикоснуться к его нахмуренным бровям и снять скрывающееся там напряжение. Я хотела положить руку ему на грудь и убедиться, что его сердце работает нормально и что навязчивый слабый звук, который я слышала, когда везла его в больницу, действительно исчез.
Я хотела сделать много вещей, но больше всего я хотела посмотреть ему в глаза и заставить его снова посмотреть в мои. Даже если это было в гневе, или в размышлении, или в любых других его эмоциях по отношению ко мне.
Мне было все равно, пока он действительно смотрел на меня.
Это молчаливое игнорирование и полная апатия бьют по мне сильнее, чем любой гнев, который он мог бы продемонстрировать. Я была готова к его физическому наказанию, но понятия не имела, что психическое воздействие будет в десять раз хуже.
Во второй раз я увидела его, когда Карина пригласила меня к себе в комнату на обед, два дня назад.
