Это было примерно в то время, когда Кирилл покинул клинику и вернулся в свою комнату в особняке. Я была как на иголках, надеясь увидеть его. Хотя мы с Кариной целых десять минут расхаживали по коридору, он не только не вышел из своей комнаты, но и появился Виктор и выгнал меня, но перед этим сказал:
— Вход в дом и в комнаты запрещён. У тебя есть доступ только к ближайшим окрестностям оружейного хранилища. Все ясно?
Не имело значения, как сильно Карина протестовала. Титан был на задании и остался доволен только тогда, когда я ушла.
Оставалось либо так, либо вызвать у Карины ненужный стресс.
Однако, выходя из особняка, я мельком увидела Кирилла наверху лестницы. Клянусь, я почувствовала на себе его взгляд, но, когда я подняла глаза, он повернулся и ушёл.
Моё сердце и душа были разбиты с тех пор, как он придумал этот психологический метод пыток. Это хуже, чем если бы он ударил меня или позволил другим физически пытать меня. Я могла бы с этим справиться. Однако его безразличие оказывает на меня уничтожающее действие.
Максим продолжает говорить мне, что это всего лишь этап, и он это преодолеет.
Но как он может преодолеть это, если отказывается видеть моё лицо, не говоря уже о том, чтобы разговаривать со мной?
Как я должна прояснить ситуацию между нами и загладить свою вину, если он не хочет слушать то, что я хочу сказать? За последние две недели я подумала о многих вещах, которые хотела бы ему рассказать. Может быть, это было бы бесполезно, но мне нужно, чтобы он меня выслушал.
Только один раз.
Поэтому я жду, пока не закончится моё рабочее время. Обычно я направляюсь в свою новую комнату в уединённом подвале, которую можно принять за одиночную камеру. Затем кто-нибудь с кухни приносит мне еду, так как мне запрещено находиться в помещениях других охранников. Покончив с ужином, я ворочаюсь с боку на бок всю ночь или тренируюсь до тех пор, пока не устану физически и в конце концов не потеряю сознание.
Обычно мои ночи полны кошмаров. Некоторые из них о Майке, но большинство из них – это повтор того, как Кирилла подстрелили, и ужасные кадры его окровавленной груди и лица без сознания у подножия того холма.
Я просыпаюсь со слезами на глазах и с такой тяжестью на сердце, что кажется, оно вот-вот разорвётся.
Но сегодня все по-другому.
В течение последних нескольких дней я потратила время на планирование того, как обойти камеры слежения и датчики, установленные по всему пути, от моего нового места обитания к особняку.
