там, где его сердце?
Я стараюсь пройти с ними дальше, но медсестры останавливают меня и просят подождать снаружи. В тот момент, когда дверь отделения неотложной помощи закрывается, я соскальзываю на пол, слезы и кровь капают на белый кафель.
Я поднимаю свои красные руки и смотрю на их резкий контраст с флуоресцентными лампами. Они выглядят размытыми сквозь мои слезы, и это состояние – тот факт, что я теряю контроль над реальностью, кажется таким окончательным и критичным.
Глядя на свои окровавленные руки, я вспоминаю, как в последний раз разговаривала с Кириллом.
В машине. Когда он высадил меня в аэропорту.
Я все ещё чувствую вкус его губ на своих, когда он целовал меня так, как никогда раньше. Когда он воспламенил мой мир и чуть не заставил меня признаться во всех извращённых чувствах, которые я испытываю к нему.
Если бы я могла вернуться назад во времени, к тому моменту, когда он попросил меня не уходить, я бы осталась.
Я бы поступила по-другому.
Но я не могу, и убийственный факт остаётся фактом… Кирилл борется со смертью из-за меня.
У него дыра в сердце, потому что я по глупости думала, что я здесь из-за бабушки и что он действительно не сможет меня отследить.
Я – причина, по которой он там, и это разбивает моё сердце, которое до него я считала давно мёртвым.
Сердце, о котором я забыла в моем стремлении к мести, проигнорировала и сочла неуместным в моей нынешней жизни. Кирилл – тот, кто вернул его к жизни и взрастил до его нынешнего состояния.
И тот факт, что я косвенно всадила две пули ему в грудь в качестве компенсации, заставляет меня хотеть содрать с себя кожу и кричать, пока мои лёгкие не выдержат.
— Не хочешь объяснить, что, по-твоему, ты делаешь, Саша?
Резкий вопрос моего дяди вырывает меня из моего мрачного состояния. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони, встаю, затем поворачиваюсь к нему лицом.
Он все ещё в своей боевой одежде, но оружия нет, по крайней мере, ничего не видно, и он снял балаклаву.
— Почему бы тебе не объяснить, что ты делал, дядя? Как ты мог использовать меня, чтобы заманить сюда Кирилла?
— Ты бы пришла, если бы я рассказал тебе о плане?
— Нет!
— Тогда это твоя причина.
Ты сближаешься с Морозовым, и, хотя это хорошо, но ты не защищаешь свои собственные чувства. Любой, кто работает под прикрытием, должен быть особенно осторожен, чтобы не позволить объекту, за которым он шпионит, повлиять на него. Излишне говорить, что ты потерпела неудачу, Саша.
