Иная энергия овладевает мной до тех пор, пока все, на чём я могу сосредоточиться, это добраться до Кирилла.
Мне требуется больше времени на то чтобы, наконец, оказаться на расстоянии вытянутой руки. Его большое тело распростёрто на снегу лицом вниз. Брызги крови окружают его и оставляют красные следы на снегу. К моему горлу подступает тошнота, а сердце разрывается на части.
Это чувство ничем не отличается от того, когда четыре года назад я поняла, что мои кузены лежат на мне мёртвые. На мгновение я застываю на месте, не в силах пошевелиться.
Мои ноздри наполняются металлическим запахом крови, а сердце едва не выплёскивается наружу, пытаясь дотянуться к неподвижному телу Кирилла.
Падая на колени рядом с ним, я хватаю его за плечо, а затем переворачиваю. Лёгкий вздох срывается с моих губ, когда я вижу огромную дыру в середине его груди и его белый пуховик, пропитанный кровью. Щетина, покрывающая его щеки, выглядит слишком чёрной и жёсткой на фоне его бледнеющей кожи. Мои дрожащие пальцы осторожно касаются крови, вытекающей из его рта.
Его... вырвало кровью?
О боже. О, нет.
Пожалуйста, нет.
Я подношу дрожащую руку к его носу, и задерживаю дыхание, пока жду от него признаков жизни.
На самом деле, время, которое я жду, ничтожно мало, но мне кажется, что это годы. Чем дольше я не чувствую дыхания, тем сильнее бьётся моё сердце.
Я чувствую вкус соли, и только тогда понимаю, что рыдаю. Моя рука безумно дрожит, и при виде крови мне хочется вырвать. Дело не в том, что я брезглива, а в том, что это кровь Кирилла.
Он потерял так много крови.
Слабо, но я все же чувствую его дыхание. Оно ничтожно маленькое, но это все, что мне нужно. Я отрываю кусок своей рубашки и надавливаю на рану в безнадёжной попытке остановить кровотечение. Затем я думаю о том, чтобы поднять его и отнести к снегоходу, который застрял на середине холма, но я боюсь усугубить его травмы.
Поэтому я немного приподнимаю его и приседаю позади него так, чтобы его спина была прижата к моей.
Затем я продеваю свои руки через его и начинаю подниматься.
Я падаю обратно вниз.
Это невозможно.
Он не только намного крупнее меня, но и без сознания, из-за этого ощущается ещё тяжелее.
Если я буду пытаться поднять его, я никогда не смогу вовремя оказать ему помощь.
Я отказываюсь от этой идеи и кладу его на спину. Затем я хватаю его за ноги и начинаю тащить по снегу. Таким образом, я не усугублю его травмы. Но это все равно тяжело.
