Тем не менее, грустно слышать, что Лейла не считала Джекса милым лишь потому, что его отец их бросил. Моя мать тоже ушла. Делало ли это меня похожей на нее? Когда мы доехали до конца дороги, я заметила, что машина Сьюзан припаркована у нашего дома.
— Это подружка твоего отца?
— Да.
Было темно, и в доме не горел свет.
— Сегодня ночью я не работаю. Заходи к нам. Я научу тебя использовать тампоны, когда подрастешь.
Я колебалась.
— Не хочу, чтобы Джекс…
— Ой, не волнуйся. Он не обратит внимания, потому что приклеен к телеку.
Я нервничала. На протяжении двух лет, что мы дружили с Джексом, я никогда не была у него дома. Мы или играли на улице, или тусовались в сарае. Когда я вошла в дом вслед за Лейлой, то поняла, что дом Джекса был практически копией моего, за исключением того, что все находилось с противоположной стороны. Здесь было темно, и только свет от телевизора в гостиной освещал нам путь. На полу лежал старый, потрёпанный ковер, а в воздухе витал запах сигарет и еще чего-то неопределенного.
Все это время я воображала, что дом Джекса выглядел так же изумительно, как и дома, изображенные в журнале Марты Стюарт. Теперь же я увидела, что, несмотря на теплые запеканки, которые делала его мама, его жизнь не слишком отличалась от моей.
Мы шли через гостиную, где Джекс сидел спиной к нам и смотрел телевизор. Вдруг он развернулся и посмотрел прямо на меня. Послав мне сочувственную улыбку, он повернулся обратно к экрану.
В спальне Лейлы, где царил полнейший беспорядок, я уселась на край не застеленной кровати.
Взяв в руки небольшой предмет одежды, похожий на кожаный топик, я уставилась на него.
— Это юбка, — сказала Лейла.
— Это? — я подняла ее выше.
— Для моей работы. Я танцовщица. Джекс не говорил тебе?
— Нет.
Скорее всего, ему было стыдно. Я знала, что она подразумевала под словом «танцовщица», но не собиралась никак это комментировать.
Она подошла ко мне и положила руки мне на ляжки. Затем наклонилась ближе и произнесла.
— Я снимаю с себя одежду ради денег, потому что я забеременела Брайаном, когда мне было шестнадцать. С тех пор моя жизнь превратилась в дерьмовое шоу.
Я дернулась назад.
— Мне жаль.
— Я снимаю одежду ради денег, Эмерсон. Насколько это печально? — она смотрела мне в глаза, продолжив жевать ту же жвачку, которую жевала всю ночь."
"— Э-э… печально, полагаю… Но, по крайней мере, люди хотят видеть тебя голой, так ведь? — я всегда старалась быть оптимисткой.
