Ведь он все еще здесь, верно?
— Он не любит меня. Взгляни на меня, — я скосила глаза и высунула язык. Она рассмеялась.
Настроение чуть-чуть поднялось.
— Ты — глупая девчонка. Неудивительно, что Джекс так любит тебя.
Несколько секунд стояла тишина.
— Любит меня? — спросила я с придыханием. Мы с Джексом были друзьями, но из-за того, как она произнесла те слова, мне вдруг почудилось, что, может быть, глубоко спрятанные чувства, те, которые я сама толком не осознавала, что-то да значили.
Все вдруг стало легким, как если бы мы вдруг катапультировались с планеты и начали дрейфовать в свободном пространстве и времени.
Меня убивали судороги, по ноге текла кровь, но это не имело значения: я плыла на облаке, и все потому, что Джекс любил меня. Пусть я знала это и раньше, но когда кто-то произнес это вслух, я окончательно в это поверила.
— Он знает?
— О чем, дорогая?
— О моих… эм… ну… — я указала на свой живот.
— Он был дома, когда пришел твой отец. И Джекс распереживался, потому что твой папа был в панике.
Я была подавлена.
— Значит, он в курсе?
— Не волнуйся. Просто одевайся и встретимся снаружи.
Я сделала, как она просила, пройдя мимо отца, который сидел за столом на кухне, уставившись в окно.
— Скоро вернусь, пап.
Он не ответил, но в этом не было ничего необычного. Иногда у папы случались моменты человечности, как, например, в тот момент, когда он обратился к Лейле. Я представила, как он выглядел, запыхавшийся и просящий о помощи. Этого было недостаточно, чтобы я почувствовала себя любимой им, но хватало, чтобы я сама ощутила подобие любви к нему.
Или это была жалость. Когда тебе двенадцать, очень сложно разобраться в собственных чувствах.
Внутри «Камаро» Лейлы играли «Guns N'Roses»14. Она не сделала тише и не попыталась заговорить со мной по дороге в магазин. Когда мы оказались в магазине, она бросила в корзину упаковку прокладок, а также несколько батончиков мюсли и фруктовые желе.
— Давай договоримся, что их ты будешь держать в секрете от отца, хорошо? Храни их в своей комнате на случай, если проголодаешься.
Я сомневалась долю секунды.
— Ты в курсе, что Джекс отдает мне половину своей еды, верно?
— В курсе. И уже давно. Я не сержусь из-за этого. Твой папа ненадежен. Он совсем плох. А что еще хуже, он не может вновь стать тем работающим алкоголиком, которого мы все знали и любили."
"Я замялась.
— Хочешь сказать, мой отец всегда был алкоголиком?
— Он не был придурком, но пил всегда, — она взяла плитку шоколада.
