За месяцы после того, как мать ушла, я научилась находить положительное сторону в любой ситуации. Мне казалось, если я буду всегда позитивной, люди ответят мне тем же. Ага, конечно.
В любом случае, Лейла не ожидала одобрения. Она пыталась преподать мне урок. Поэтому встала, скрестив руки.
— Мужчины готовы платить, чтобы увидеть голышом кого угодно.
— Я этого не знала.
— Но это правда.
— Ну, по крайней мере, ты здесь. Ты рядом с Брайаном и Джексом.
Лейла, конечно, не заслужила звание «матери года», но по крайней мере, она не бросила своих детей.
Слезы потекли из ее глаз. Я почувствовала, как у меня сжалось горло при мысли о моей матери, живущей где-нибудь на солнечном пляже в райском месте. Лейла, не издав ни звука, села рядом со мной на кровать, но я знала, что она плачет.
— Я никогда не оставлю своих мальчиков. Я люблю их больше всего на свете.
— Ты хорошая мама, даже если тебе приходится надевать дерьмо вроде этого, — я подняла кожаную юбку.
Той ночью Лейла читала мне инструкцию с обратной стороны упаковки от прокладок и учила пользоваться тампонами, что было очень странно.
Еще она все время напоминала мне, как тяжело быть молодой матерью. Она говорила о Брайане и его музыкальном таланте. Сказала, что он станет легендой и знаменитостью; что у него природный дар — играть на гитаре; что он спасет их всех, гастролируя по миру и зарабатывая кучу денег, и освободит свою семью от жизни в этом гнусном городке.
Иногда Лейла отлучалась в ванную, оправдываясь, что ей нужно высморкаться, но я знала, в чем дело.
Около одиннадцати вечера мы услышали стук в дверь ее спальни, и после этого вошел Брайан. Вокруг старшего брата Джекса разливалось какое-то сияние, как будто его действительно послали сюда с небес. У него были длинные волосы и улыбка суперзвезды. Меня сразило наповал — еще с того первого раза, когда я увидела, как Брайан настраивал свою гитару в гараже.
— Мама? Мама?
Казалось, Лейла была немного не в себе, когда сидела за крохотным туалетным столиком, глядя на свое отражение.
Брайан слегка улыбнулся мне, подходя к своей матери, из-за чего мой живот сделал сальто.
— Брайан, я в порядке, — сказала она.
— Мам, пора закругляться, уже поздно. Завтра тебе нужно отработать двойную смену. Эмерсон, думаю, тебе пора идти домой, — он произнес это деликатно, но мне все равно стало стыдно.
— Конечно.
— Нет, Эмерсон, останься. Брайан, пускай она останется. Она может почитать мне на ночь и потом уйти.
