"
"— Я думала, что ты понятия не имеешь, где она сейчас.
— Эмилин, я говорил много гадостей о ней, пока ты росла. Тебе может быть трудно поверить, но некоторые из них были правдой. Не все, но некоторые.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я сказал, что оттолкнул ее, то имел в виду, что толкнул ее в чужие объятия. Она всегда искала героя. Теперь у нее четвертый муж. — Он выгнул брови. — Бедный, несчастный придурок.
Я горько рассмеялась, но моя улыбка быстро исчезла.
— Как она смогла так просто бросить свою дочь?
— Тебе тяжело это понять, потому что ты на нее не похожа, хвала Небесам.
И никогда не была похожа.
Эти слова согрели меня, как божественные объятия. Когда твоя родная мать, женщина, которая выносила и родила тебя, оказывается настолько бессердечной, что бросает тебя на грязной дороге в богом забытом городке в Огайо с грубым алкоголиком, невозможно не опасаться, что эти ужасные гены в некотором смысле могли передаться и тебе.
— Зачем тогда ты с ней говорил? — поинтересовалась я.
— Мне пришлось обсудить с ней права собственности.
— Ты имеешь в виду собственность в Огайо?
— Именно.
— Я думала, банк забрал все, а дом снесли.
Я только предполагала, что мой отец потерял имущество. Не могла себе представить, как бы он платил за него из тюрьмы.
— Дом снесли, но я не потерял право собственности на землю. Арендная плата от Лизы покрывала банковские платежи, пока я не вышел из тюрьмы.
— Дом, в котором они жили, принадлежал тебе?
— Да, оба наших дома.
Там осталось много плохих воспоминаний, но теперь они исчезли. Помещения были заражены термитами и повреждены из-за наводнений, поэтому не подлежали ремонту. Но земля-то осталась, и это хорошая земля.
Странно понимать, что все на самом деле не так, как ты считала в детстве.
— Так ты говорил с моей матерью по поводу собственности? — уточнила я.
— Да, она согласилась подписать заявление об отказе от претензий, чтобы я мог подарить землю тебе.
Я дернулась назад.
— Мне? Зачем, ради всего святого, мне эта земля?
— Помнишь, когда тебе было где-то четыре или пять, я учил тебя плавать в бухте, когда она была полноводной? Ты забиралась мне на спину как маленькая обезьянка, и я плавал туда-сюда… — он посмотрел в потолок, пытаясь сморгнуть слезы. — Ты кричала: «Еще, папа, еще!», а я нырял под воду всего на секунду, а потом снова выныривал. — К этому моменту меня тоже снова захлестнуло.
