Он пил, даже когда работал на бумажной фабрике. Но человек, который стоял передо мной в этом гараже, был каким-то другим. Я чувствовала это.
— Я попросил твою тетю не давить на тебя. Она не считала тебя готовой к встрече, когда я привел себя в порядок. Я сказал ей, что если ты когда-нибудь будешь готова… или просто захочешь, я хотел бы увидеться с тобой. Рад узнать, что она передала тебе мои слова. Спасибо, что пришла, — у него сбилось дыхание.
— Все в порядке.
— Нет, нет. Слушай, через полквартала есть закусочная.
Позволь мне умыться и закрыть магазин. Я хочу сделать все правильно хотя бы раз. Ты разрешишь мне угостить тебя обедом?
Я кивнула.
Я ждала на тротуаре, наблюдая, как он бегал по гаражу, убирая инструменты. Он скрылся на заднем дворе, а затем появился в обычных синих штанах и фланелевой рубашке. Было холодно, поэтому я еще дважды обернула шарф вокруг шеи.
— Тебе тепло? — спросил он.
— Да, все хорошо.
— Здесь недалеко.
Мы прошли по тихой торговой улице и через зазвеневшую дверь попали в маленькую пустую забегаловку.
Пожилая официантка налила кофе и заговорила через плечо, не оборачиваясь.
— Садитесь, куда пожелаете.
— Нам два кофе, Пэт, — сказал отец, пригласив меня присесть в ближайшую к двери кабинку. Сама она была из классического синего винила, а столешница из пластика выглядела так, будто вернулась прямо из шестидесятых, хотя и была в первозданном состоянии.
Пэт, одетая в стандартную униформу официантки закусочной, носила тугой серый пучок, а на ее шее висели очки на цепочке.
— Привет, Бенни. Что это за красавица с тобой?
— Это моя дочь Эмилин.
Лицо отца сияло гордостью.
— Ох, — выдохнула она с улыбкой. — Как приятно познакомиться с тобой.
Я ни секунды не сомневалась, что Пэт в курсе нашей жизненной истории. Очевидно, что мой отец захаживал сюда регулярно, но я могла сказать, что Пэт была той женщиной, которая ценила осмотрительность.
— Взаимно, — ответила я.
После того, как она ушла, я просматривала меню, а отец смотрел на меня.
— Выбрала, что ты хочешь?
— Да.
Он подозвал Пэт, и я заказала жареный сыр и картошку фри, а папа — сэндвич с индейкой.
— Не знаю, останется ли у меня аппетит после этого, но надеюсь, оно того стоит… для нас обоих.
— После чего, пап?
Он потянулся через стол, чтобы дотронуться до моей руки, и я ему это позволила.
Глядя на наши руки, будто он все еще не мог поверить, что я здесь, отец наконец произнес.
— После того, как я скажу тебе то, что должен сказать.
— Ладно.
Он вздохнул.
