Несколько часов спустя вернулся усталый и взъерошенный доктор Джарвис, принявший еще одни роды в деревне. Хозяин дома был хорошо знаком с врачом; Питер Джарвис только-только закончил обучение, когда Грегори и Люси решили обосноваться возле Уинкфилда, и с тех пор стал их семейным доктором. Они с Грегори были ровесниками и много раз ужинали вместе, миссис Джарвис была хорошей подругой Люси, а их дети часто играли с отпрысками Бриджертонов."
"Но за все годы дружбы Грегори не видел у Питера такого выражения лица: плотно сжатые уголки губ и никаких любезностей, пока осмотр молодой матери не подошел к концу.
Гиацинта тоже находилась в спальне, настаивая, что Люси нужна поддержка еще одной женщины.
– Будто кто-то из вас может понять тяготы родов, – несколько презрительно заявила она.
Грегори не произнес ни слова, а просто отступил, пропуская сестру в комнату. Ее энергичность каким-то образом его успокаивала. И, возможно, даже вдохновляла. В Гиацинте чувствовалось столько напора – он почти не сомневался, что она может заставить Люси исцелиться одной силой воли.
Брат и сестра отступили, пока доктор считал пульс больной и слушал ее сердце. А потом, к несказанному изумлению Грегори, Питер крепко схватил Люси за плечо и начал трясти.
– Что вы делаете? – закричал Грегори, бросившись к кровати, чтобы остановить врача.
– Бужу ее, – решительно пояснил Питер.
– Но разве ей не нужно отдыхать?
– Ей нужнее очнуться.
– Но…
Грегори не знал, почему спорит, и, по правде сказать, это не имело значения, потому что Питер тут же его перебил:
– Бога ради, Бриджертон, нам надо выяснить, сможет ли она очнуться.
– Врач снова потряс пациентку и на этот раз громко окликнул: – Леди Люсинда! Леди Люсинда!
– Ее зовут не Люсинда, – выпалил Грегори, а потом приблизился к жене и позвал: – Люси? Люси?
Она пошевелилась, что-то бормоча во сне.
Грегори быстро поднял глаза на Питера, выражая взглядом накопившиеся вопросы.
– Попробуйте добиться от нее ответа, – сказал доктор.
– Дайте я попробую, – встряла Гиацианта и на глазах брата наклонилась и что-то прошептала Люси на ухо.
– Что ты сказала? – спросил он.
Гиацинта покачала головой.
– Тебе лучше не знать.
– О, ради бога, – пробормотал Грегори и отодвинул сестру. Он взял Люси за руку и сжал чуть сильнее, чем раньше.
– Люси! Сколько ступенек на черной лестнице от кухни до второго этажа?
Жена не открыла глаз, но издала нечто похожее на…
– Ты сказала «пятнадцать»? – переспросил он.
