По-настоящему, а не для того, чтобы успокоить ребенка.
– Да, разумеется, обрадуется, – прошептал он.
– Она, наверное, полагала, что до нее очередь не дойдет, – продолжала Кэтрин, – ведь вы с мамой называли детей по порядку. Мы все знали, что следующая девочка станет Элоизой.
– И кто мог знать, что у нас родятся близнецы?
– Даже в этом случае остается еще тетушка Франческа. Для того, чтобы использовать имя тети Гиацинты, маме пришлось бы родить тройню.
Тройню. Грегори не был католиком, но все равно едва сдержался, чтобы не перекреститься.
– И все они должны были оказаться девочками, что, по-моему, математически невозможно, – добавила она.
– Ты права, – прошептал отец.
Кэтрин улыбнулась, вызвав улыбку у Грегори, и они взялись за руки.
– Я тут подумала… – продолжала она.
– О чем, лапочка?
– Если у Франчески второе имя будет Гиацинта, тогда Элоизу можно назвать Люси. Ведь наша мама – самая лучшая на свете.
– Да, так и есть, – выдавил Грегори, с трудом сглотнув комок в горле.
– Думаю, маме это понравится. А ты как считаешь?
Грегори умудрился кивнуть.
– Она, вероятно, скажет, чтобы мы назвали малышку еще в чью-то честь. Наша мама – сама доброта.
– Знаю, поэтому мы должны это сделать, пока она спит и не может поспорить. Ты же понимаешь, что она будет возражать.
Он усмехнулся.
– Она будет твердить, что мы не должны были, но в глубине души обрадуется, – заметила Кэтрин.
Грегори сглотнул еще один комок в горле, но этот, к счастью, был вызван отцовской любовью.
– Похоже, ты права.
Кэтрин просияла.
Грегори взъерошил ей волосы. Скоро она станет совсем взрослой для подобных проявлений внимания и попросит не портить ей прическу. Однако пока что он будет гладить ее по волосам столько, сколько пожелает.
Он улыбнулся своей умнице:
– Откуда ты так хорошо знаешь маму?
Девочка снисходительно посмотрела на него, ведь они уже говорили об этом раньше:
– Потому что я ее копия.
– Точно, – согласился он. Они посидели еще немного, держась за руки, пока ему не пришло в голову поинтересоваться: – Люси или Люсинда?
– О, Люси.
Она не похожа на Люсинду, – заявила Кэтрин, точно зная, о чем спрашивает отец.
Грегори вздохнул и посмотрел на все еще спящую жену.
– Нет, не похожа, – прошептал он и сжал маленькую теплую ладошку дочери.
– Ла-ла-ла Люси, – произнесла Кэтрин со спокойной улыбкой в голосе.
– Ла-ла-ла Люси, – повторил Грегори и, к своему удивлению, также улыбнулся.
