Мы садимся, нам наполняют бокалы шампанским, Зейн возобновляет разговор:
— Итак, чем же ты занимаешься в своем литературном агентстве?
Я тоже делаю глоток.
— Ну, моя работа прочитать огромную кучу рукописей, которые приходят по почте каждый день и попытаться отыскать талант, которое наше агентство хотело бы представить читателям.
— Ты читаешь много рукописей?
— Нет. К сожалению, существует мнение, что если человек способен написать одно предложение, он также способен написать книгу.
Он наклоняется вперед.
— Сколько ты отыскала талантов, пока работаешь в агентстве?
— Три, но двое из мной отобранных, не прошли, их забраковали другие девушки.
Поэтому думаю, я нашла одну, но она была очень хороша. Фей, владелица агентства, выставила ее книгу на аукцион «Издателей Большой четверки» и получила £250,000 тут же, — я улыбаюсь. — И это только касается прав Великобритании, она получила такую же сумму для издания в Америке. Прикольно, да?
Он медленно кивает.
— Не плохо. И сколько рукописей тебе пришлось прочитать, чтобы найти этот самородок?
— Не знаю, иногда, нужно прочитать миллион.
Но чтобы ты имел представление — агентство в среднем получает от 200 до 250 рукописей в неделю, но в прошлом году мы нашли только четырех авторов.
Он с удивлением откидывается на спинку кресла.
— Это похоже на игру в лотерею.
— Точно, я об этом и говорю, — соглашаюсь я.
Он проходится задумчиво пальцем по запотевшему бокалу.
— Ты никогда не хотела сама написать книгу?
— Я не считаю себя писателем. Думаю, никогда не хотела.
Я каракулями записываю свои кое-какие мысли, когда их слишком много роиться в голове, и я настолько ими ошеломлена, что мне необходимо очистить свой мозг и создать свободное пространство для других. Поскольку все мои мысли неожиданные и часто не имеют никакого смысла, но иногда пишу, как настоящий мастер или высказываюсь, как великий Эйнштейн. Те кусочки моих записей, которые спрятаны очень далеко, возможно когда-нибудь я прочитаю своим детям, и они достанутся им, чтобы они помнили о своей маме, когда меня уже не станет.
Зейн смотрит на меня, словно видит призрак перед собой.
— Что? — оборонительно спрашиваю я.
— Ничего, — тут же отвечает он.
Мне становится стыдно, что я вот так неосторожно поделилась с ним чем-то слишком уж личным, поэтому набиваю рот чипсами, как будто я никогда их не елаю.
— Расскажи мне о своей работе.
Он улыбается.
— Ты просишь меня признаться?
— Я никому не скажу. Клянусь честью скаута.
Он делает глоток шампанского.
