Все еще позевывая, я направляюсь в ванную комнату, которая заставляет меня невольно улыбаться. Если бы я не знала, что Зейн босс мафии, то ванная комната убедила бы меня в этом, поскольку выложена полностью из розового мрамора, очень впечатляюще. Краны и все аксессуары поблескивают золотом. Здесь же стоят запакованные новые зубные щетки, расчески, щетки, мочалки, мыло, увлажняющие лосьоны. Я беру необходимое и вхожу в душ, закутываюсь в пушистый белый халат, висящий на двери.
Вернувшись в комнату, чувствуя себя лучше, замечаю, что Юрий или кто-то еще поставили мой потертый чемодан с наклейкой девушки Мичиган, рюкзак и дешевые туфли у гардероба.
Эти вещи выглядят совершенно неуместно в этом шикарном интерьере. Я открываю чемодан, одеваюсь в простую блузку и юбку и раскрадываю остальные вещи в шкафу.
Головная боль почти прошла. Я открываю свою дверь и делаю шаг на круглую лестничную площадку. Вокруг изогнутой центральной лестницы имеется еще две закрытые двери, поскольку у меня нет никакого желания исследовать, что находится за ними, я иду вниз, спускаясь на три лестничных пролета, на первый этаж.
В холле никого нет, поэтому я сворачиваю в коридор, который ведет на кухню, где вижу Ольгу. Она сидит за кухонным островком, обхватив двумя руками кружку. Завидев меня, она встает и вежливо улыбается.
— Доброе утро, — приветствую я.
Она кивает и показывает на свой рот, как бы поднося ложку.
— Завтрак? Да, — я прикусываю губу. – Не говорите по-английски? — спрашиваю я, качая головой.
Она отрицательно качает в ответ.
— Даже не слова? — с надеждой спрашиваю я.
Она смотрит на меня, явно не понимая о чем я.
Я вздыхаю. Отлично.
Она показывает, что мне следует идти за ней, мы заходим в огромное помещение, наполненное солнечным светом. Поток солнца освещает уже сервированный стол.
— Ух ты! — восторженно вскрикиваю я. Я показываю на себя и спрашиваю:
— Это все для меня?
Она утвердительно кивает и показывает мне, чтобы я села за стол.
Я присаживаюсь и вижу, что стол заставлен — блины и баночки с различным джемом и медом, а также стоит кувшинчик с какой-то белой густой жидкостью, которая не похожа на крем.
— Что это? — спрашиваю я, указывая на него.
Она машет рукой, чтобы я подождала и выходит из комнаты, вернувшись с банкой, которую протягивает мне.
— Ах, сгущенное молоко, — Тьфу. — Я должна есть его с блинами? — вежливо интересуюсь я.
Она утвердительно кивает, улыбается и поднимает большой палец руки вверх.
— Только через мой труп. Хорошо. Спасибо.
