Я выпускаю из рук лифчик, зацепившись пальцами за резинку трусиков, тяну их вниз. Он ничего не говорит, просто бесстрастно наблюдает за мной, словно я художественный экспонат, и он до конца не уверен, нравится ли он ему на самом деле или же нет. Я выпрямляюсь, оставшись полностью голой, и чувствуя влагу на своей коже от пара.
— Спасибо, что нашел мою сестру, — говорю я сипло.
Его глаза поблескивают сквозь поднимающийся пар, черные зрачки сфокусированы на мне.
— Хорошо. Покажи мне, насколько ты благодарна, — отвечает он.
У края бассейна стоит блестящий черный контейнер, заполненный мочалками, губками, тряпочными рукавица и кусками мыла. Я направляюсь к нему, выбираю рукавичку и мыло, и иду к Зейну. Встаю на колени, беру его руку, повернув ладонью вверх, и начинаю тщательно намыливать его пальцы. По одному. Они длинные и изящные, подушечки твердые и выпирающие, ногти с прекрасным маникюром. Руки пианиста, полные скрытой силы, словно скакун.
Он поворачивается в мою сторону и внимательно смотрит на меня, но я не поднимаю глаз.
Я наклоняю голову и поднимаю его руку. От него исходит какой-то дикий запах, возможно ливня в душную ночь. С бесконечной нежностью я целую внутреннюю сторону его запястья, прямо в кончик хвоста татуировки кобры. Он замирает. У меня сердце ухает вниз, я моментально поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом.
Мы оба вздрагиваем, я от внезапной его реакции, совершенно новой для меня. Тень мелькает у него во взгляде. На какую-то шокирующую микросекунду он напоминает мне раненого зверя, так смотрела Сьюзи на маму и меня, когда мы пришли забирать ее из приюта для животных.
Страх, боль, недоверие, надежда и глубокая тоска по любви. Но, тень моментально уходит, по-прежнему скрывая все страшные тайны. Я вспоминаю слово, которое давно выучила и сейчас оно ему подходит больше всего: жажда кровопролития. Он вырывает свою руку из моих пальцев, вдруг схватив меня за запястье стальной хваткой.
— Ноги кверху, — слова, как выстрел, которые эхом отражаются от стен пространства, проходясь у меня по позвоночнику, вызываю даже зубную боль.
Я смотрю на него в ужасе, даже не в состоянии вздохнуть. Он хочет заставить меня принять самое унизительное положение! Я в попыхах втягиваю густой, влажный воздух, который со свистом выходит через стиснутые зубы.
— Нет, — я облизываю губы. — Пожалуйста."
"Он не отводит взгляда от моего языка.
— Я не привык повторять, — отстраненно говорит он.
