Айзек с самого начала предупреждал меня, что никогда не полюбит меня, и, возможно, он что-то чувствует, но он сам сказал, что не умеет любить, а я была глупой, влюбленной идиоткой, которая была слишком слепа, чтобы на самом деле услышать, что он говорил.
Каждая частичка меня болит, когда я поворачиваюсь на каблуках и тащусь обратно к входной двери, а каждый шаг дается тяжелее предыдущего, зная, что я должна сделать. Я и Айзек — между нами все кончено. Между нами все кончилось в ту секунду, когда Остин нашел меня в объятиях своего лучшего друга.
Между нами все кончилось еще до того, как началось.
Я навязала ему эти отношения. Конечно, все началось как полное совпадение, но в тот день, когда он ворвался в мою квартиру и потребовал, чтобы я простила его за то, что произошло во время моего второго визита в “Vixen”, я должна была прогнать его. Мне не следовало требовать, чтобы он учил меня. Мы могли все прекратить, и рано или поздно все вернулось бы на круги своя.
Но теперь… все разрушено.
"
"Остин больше никогда не увидит во мне свою невинную младшую сестру. Он никогда не будет любить меня так, как раньше, а что касается их дружбы, — я не знаю, есть ли что-то, что сейчас спасет ее.
С тяжелым сердцем я возвращаюсь к своей машине, и, отъезжая от дома, в котором мне больше не рады, я веду машину на автопилоте, не зная, куда еду, важно только то, чтобы это было подальше от Остина.
Я думала, его любви ко мне будет достаточно, чтобы мы справились.
Я думала, он все еще будет держаться за меня и говорить, что все будет хорошо. Я знала, что он был зол, но это… Я никогда не чувствовала себя такой разбитой.
Я веду машину несколько часов, мчась по шоссе и обратно, пока мой бак не становится почти пустым, и игнорирую звонки и сообщения от мамы и Бекс. Возможно, они просто хотят убедиться, что я еще жива, но жива ли я? Что я должна сказать после этого? Я точно не чувствую себя живой.
Уже больше десяти, когда я наконец останавливаюсь.
Мои глаза опухли и болят от многочасовых рыданий, а в груди… просто пусто, но, когда я смотрю в окно на дом Айзека, пустота превращается в огромную пропасть душевной боли.
Выйдя из машины, я обнаруживаю, что стою так несколько мгновений, прислонившись к закрытой водительской двери, и просто смотрю на его дом. Трудно убедить себя в том, что все мои мечты о том, чтобы построить жизнь с Айзеком, изначально не имели никакого значения.
