Глава 31
Мия
Добравшись до дома с привидениями, я с досадой понимаю, что ключа у меня нет.
Ну и ладно.
Я не собираюсь возвращаться домой, раз уж пришла.
После небольшого маневра я паркую машину возле ворот, запрыгиваю на капот, затем взбираюсь на металлические прутья и спрыгиваю вниз с другой стороны.
Ноги приняли удар на себя, но я в порядке. В последний раз смотрю на телефон – вдруг Лэндон осчастливил меня ответом.
Нет.
Ничего.
Ноги медленно останавливаются в саду перед домом. Мои цветы медленно растут. Один из них, одинокий цветок синей горечавки, распускается.
Это не совпадение."
"Не могу поверить, что Лэндон, который с гордостью признался, что он враг всего растительного и животного мира, не только поливал цветы, но и подстригал траву вокруг них и травил паразитов.
Я приседаю перед ними и осторожно провожу пальцами по стеблю цветка, сердце по непонятной причине сжимается.
Почему я вдруг почувствовала себя такой шокирующе опустошенной?
Извинившись перед цветами за то, что не навестила их раньше, я направляюсь к двери и тянусь к глубокому отверстию в дереве, где Лэндон прячет запасной ключ.
Улыбка растягивается на моих губах, когда я нахожу его, а затем использую, чтобы войти внутрь. Мой рот приоткрывается, когда я вижу интерьер дома.
Или, скорее, обновленный интерьер.
Помимо новой мебели, появился новый деревянный пол, окна, элегантные муслиновые занавески.
С отремонтированного викторианского балкона открывается вид на недавно подстриженный задний сад. Исчезли поваленные ветки и гротескные деревья.
Вместо них открывается более ухоженный, элегантный вид.
Тот факт, что Лэндон все же сделал ремонт, несмотря на то, что я бойкотировала это место, согревает мое сердце.
Я захожу в его студию, ожидая увидеть новые творения. Однако здесь все так же жутко, как и три недели назад.
Та же полузаконченная статуя женщины, сражающейся с демоном. Мужчина, кричащий самому себе в ухо. Демон, тонущий в бассейне со своим изуродованным лицом.
Искусство Лэндона такое же, как и он сам.
Непредсказуемое, заставляющее задуматься и, что самое главное, напряженное.
Единственное, что отличается – статуя в углу, накрытая белой простыней.
Нетвердой рукой я снимаю ее. И, конечно же, передо мной предстаю я сама.
Стоя в одних трусиках, я смотрю вниз и держу два средних пальца. Мои губы поджались, когда я поняла, что Лэн повторил мой взгляд, когда впервые преследовал меня на крыше.
Я подхожу ближе, мое сердце бьется так громко, что я слышу стук крови в ушах.
