Он отпускает меня, но я остаюсь на месте, дрожа от оргазма, страха и желания, чтобы он взял меня.
— Не заставляй меня так молчать, - яростно приказывает он. — Никогда, блять, не заставляй меня молчать, Оливия.
Я в замешательстве нахмурила брови.
— Я... я не делала этого.
Он показывает на факел.
— Я не могу с тобой разговаривать, если ты меня не видишь.
Выражение моего лица смягчается.
— О, - говорю я, потирая горло. — Прости. Я не знала, что сделала это. Просто... Мы не можем целоваться - это не то, что делают братья и сестры.
Независимо от того, что только что произошло. Пожалуйста, не делай это неловким.
Я не отстраняюсь, когда он притягивает меня к себе за волосы, моя грудь прижимается к его обнаженной груди.
— Раньше ты всегда целовала меня."
"— Когда мы были детьми, и поцелуи были невинными. Нет, Малакай.
— Нет? Ты просто... - Он останавливается, в замешательстве уронив руки, не зная, что еще сказать.
— Мама заставляет меня ходить на свидания с парнями, чтобы я вышла за них замуж, Малакай.
Я не могу допустить, чтобы меня застали за поцелуем с тобой.
— Ты ни за кого не выйдешь замуж.
Как бы мне ни хотелось по-настоящему поцеловать его, это было бы колоссальной ошибкой. Мои губы потрескивают от мягкого прикосновения его рта к моему, электричество бьет по всему телу от того, как он хватает меня за лицо, а затем за горло, но если я просто не остановлю его, мы совершим огромную, огромную ошибку.
— Мы не можем, - шепчу я. — Ты - Малакай Визе, а я - Оливия Визе. Мы сестра и брат.
— Перестань так говорить.
Мы не кровные родственники. Ты не моя настоящая сестра, так в чем, черт возьми, проблема?
Почему-то эти слова жалят, и у меня горят глаза, когда я натягиваю спальный мешок вокруг своей наготы.
— Это была ошибка.
— Они уже спят?
Я слышу приближающийся мамин голос и спешу схватить свою одежду и накинуть ее, а Малакай просто смотрит на меня, не решаясь надеть свою одежду, когда шаги приближаются.
Я в панике ныряю в спальный мешок, мое сердце бьется так быстро, пока я притворяюсь, что сплю.
— Дети, вы спите?
Я смотрю на брата, пока она пытается растегнуть молнию - я не заметила, что он поставил маленький висячий замок, чтобы его нельзя было открыть. Малакай смотрит на меня, и я вижу, что он сердится, даже когда свет фонаря опущен на самый низкий уровень и освещает половину его красивого лица. Его руки сжаты в кулаки, щеки покраснели, а между ног все еще торчит жесткая мачта.
Он только что пытался меня поцеловать, и я ему отказала.
