И еще стало ужасно любопытно, если кто-то врал и камень мутнел, как он давал знать хозяину о вранье? Подобно строгому ошейнику посылал магические разряды?
– И потеря памяти случилась сегодня? – уточнил дознаватель с насмешкой, которой прикрыл недоумение, отчего камень-то не срабатывал.
– Почему же сегодня? Четыре месяца назад.
– И вы по сей день не вспомнили свое имя?
– Вспомнила, конечно, – вынужденно призналась я, – правда, не сразу.
– И? – Он выжидательно изогнул брови и даже сделал приглашающий жест рукой.
– Что «и»? – чувствуя, что второй раз повторить фееричный бред насчет потери памяти не имею никакого желания, раздраженно огрызнулась я. – Я же уже объяснила, что у меня потеря памяти, и я не могу сказать имя.
– Вы полагаете, что на этом все?
– Судя по вашему решительному лицу, вы готовы терзать меня до утра, – прямо заявила я. – Так что мой ответ – нет, я не полагаю, что вы меня оставите в покое и со Святыми Угодниками отпустите домой.
Дознаватель глубокомысленно моргнул и, видимо, не найдя в голове законного способа вызнать имя, продолжил допрос:
– Это ваш пес? – Он указал пером на питбуля, прикованного цепью к крюку в стене.
– Я не имею к этому псу никакого отношения.
Зверь недовольно заворчал из своего угла.
– А он так не считает, – ухмыльнулся страж.
– Вы думаете, что у пса есть какое-то мнение? – изогнула я брови и повторила: – У пса?
Потрепанное чудище покусало стража, едва не вогнавшего в меня арбалетный болт, а потом дало деру.
Но когда меня привезли в предел, оно оказалось тут как тут. Пса, нападавшего на любого, кто протягивал ко мне хотя бы руку, хотели пристрелить, но вывести его не могли, а пачкать каменные полы кровью в здании предела – не хотели. Другими словами, жизнь животине спасли трусость и лень стражей.
– Какая у него кличка?
– Откуда мне знать? Спросите у его хозяина. Пес как пес – четыре лапы, один хвост.
– Но ведь именно из-за вас он накинулся на стража.
– Вы сейчас обвинили меня в том, что бойцовая собака напала на человека с арбалетом? – удивилась я.
Дознаватель кашлянул в кулак. По всей видимости, бедняга-страж ломал голову, как вести допрос с девицей, оборачивавшей каждое слово в редкостную чушь.
– Откровенно говоря, ни я, ни вы, ни жертва не знаем, почему пес напал на него, а вас так и вовсе там не было, – заметила я.
