Один из здоровяков выглянул наружу, и в дверную щель до нас донесся истошный вопль:
– Городская стража!!!
Признаться, я даже растерялась, когда грозные бандиты, отталкивая друг друга, со всех ног выскочили вон из подсобки, начисто позабыв про деньги, погибшего волкодава и израненного питбуля. Недолго думая, я бросилась следом.
Сверху арена лежала как на ладони, и она была погружена в хаос. Среди толпы мелькали зеленые плащи стражьего предела. Визжали женщины, метались мужчины. Вцепившись в перила, я увидела, что один из блюстителей порядка заламывал руки Генри, чтобы надеть кандалы.
– Повернись! – раздалось у меня за спиной. Я медленно выпрямилась, а потом осторожно выпустила из рук ридикюль, где лежали именные карточки с гербом Вишневских. Кожаная сумка полетела с балкона второго этажа, а я развернулась. На меня был нацелен арбалет.
Секундой позже хрипящий от лая пес выскочил из подсобки, подскочил на фут и вцепился в руку, державшую оружие. Рядом с моим ухом просвистел случайно выпущенный стражем арбалетный болт.
* * *
Вряд ли в сознательной жизни, до потери памяти, я бывала в таких местах, как стражий предел и комната допросов. Да и каменную тесную коробку с решетчатым окошком, столом из железного дерева и двумя жесткими стульями назвать «комнатой» не поворачивался язык. Как бы сказала моя дорогая Глэдис, благородной ниме находиться в подобном месте являлось неприличным и губительным для цвета лица.
Крепкий коренастый дознаватель, сидевший напротив меня, носил на пальце золотой перстень с крупным прозрачным камнем.
Обычный человек принял бы украшение за безвкусную подделку, купленную на Восточном рынке за треть серебра, но мне, обладавшей даром, было очевидно, что в позолоченный металл вживлен магический кристалл, реагирующий на ложь. При желании я могла разглядеть, как внутри стекляшки пульсировало крошечное магическое сердечко.
– Имя и фамилия, – буркнул страж, закончив что-то записывать в пухлый блокнот.
– Простите, чьи? – Чтобы выглядеть открытой дознанию, я даже чуть наклонилась к столу.
Дознаватель поднял на меня злые, как у питбуля, глаза и процедил:
– Предложить варианты?
– Если вы про мою фамилию, то я не могу вам сказать, – честно призналась я. – Я страдаю потерей памяти, и у меня проблемы с головой."
"Одновременно со стражем мы покосились на кольцо, но камень оставался чистым. Откровенно говоря, я не знала, как реагировать на то, что даже магический артефакт считал меня чокнутой.
