– Кастан был прав, ты действительно знаешь обо мне такие мелочи, о которых не знает никто. Ты настолько наблюдательный, суним Горский, или я – типична?"
"– Я неплохо разбираюсь в людях и их поступках, – согласился он, – поэтому можешь не стесняться. Говори, для чего с утра пораньше ты приносишь мне кофей, хотя по предписанию лекаря должна лежать в кровати и страдать.
– Я не поблагодарила за документы.
– Тебе нужна помощь?
– Не хочешь дать мне шанс для начала продемонстрировать вежливость? – фыркнула я.
– Меня поджимает время, так что я решил пропустить прелюдию.
– Он сделал приглашающий жест рукой, намекая, что уже можно переходить к сути вопроса.
– Помоги мне выяснить, что происходит у Эрика. Он не желал ждать целый год и попросил принца признать меня погибшей. Очевидно, что ему нужны деньги, и большие. Но почему?
– Я тебе дал те копии не для того, чтобы ты принялась перетряхивать грязное белье кузена, а чтобы поняла, что нельзя делать поспешные выводы. Ты можешь оклеветать совершенно невиновного человека, и ему будет грозить виселица только потому, что ты – это ты.
Анна Вишневская, наследница огромного состояния. Ты сможешь жить с осознанием, что из-за твоего неосторожного слова казнили кого-то из твоей семьи?
– То есть ты мне не поможешь? – Я почувствовала разочарование. Признаться, основной план, придуманный нами с Глэдис, лежал на плечах Влада, а теперь, когда он отказался вступить в военное сотрудничество, стало ясно, что «разыскивать корзину с грязным бельем Эрика» придется нам самим.
– Анна, лучше займись женскими делами. Помоги мачехе выбрать приглашения на прием, закажи еще одно платье, устрой сеанс чистописания. Тебе ведь нравится записывать слова? – приветливо предложил он.
– Мерзавец, скотина, сволочь, – с милейшей улыбкой произнесла я.
– Прости? – поперхнулся Влад.
– Иногда я пишу хорошие слова, а иногда плохие. Сегодня в голове крутится сплошная похабщина.
– Красивая, очаровательная, привлекательная. Это хорошие слова?
– Это грубая лесть.
Вдруг он потянул руку и, заставив меня заткнуться, осторожно заправил мне за ухо прядь волос.
От легкого, едва заметного прикосновения его пальцев я затаилась, а по спине побежали мурашки.
– Побереги себя, нима Вишневская, вчера ты меня страшно напугала…
Когда, потерпев полное фиаско, а к тому же смущенная нежданной лаской, я вернулась в библиотеку на первом этаже, Глэдис вскочила с кресла. С коленей упал любовный роман, какой она читала, видимо, чтобы успокоить нервический приступ.
