– Ты должна знать, что коньяк и солодовый виски принципиально отличаются, – вычитывает Уилборт менторским тоном. – У них только цвет одинаковый.
– Чем отличаются? – Я готова обсуждать даже домашний самогон, если это позволит мне не чувствовать себя брошенной. Еще я голодна, но попробовать жирную рульку с жареным картофелем не решаюсь.
– Коньяк благороден и пахнет шоколадом, а виски напиток для плебеев. – Уилборт прихлебывает из глиняного стакана горячую воду и обтирает жирные блестящие губы салфеткой.
Некоторое время над столом повисает молчание.
– Почему ты со мной возишься? – выпаливаю я.
– Почему я вожусь с тобой?
– Да, забираешь меня из пансионата, водишь по всяким местам. Кормишь. – Я киваю на нетронутую тарелку с едой.
– Я знаю твой секрет.
– Секрет? – фыркаю я.
– У твоего отца, Анна, умерла жена. Он страдает и забывает, что у тебя умерла мать. Через пару лет, вполне вероятно, Валентин найдет себе хорошую женщину и женится второй раз, но ты? Разве у тебя есть возможность встретить новую маму?
Я вдруг чувствую, что в горле встает комок, а к глазам подступают предательские слезы.
– Твое горе, Анна, глубже. Не понимаю, почему он не видит, как под этими своими вежливыми улыбочками ты рыдаешь навзрыд. Он ведь сам воспитал тебя такой.
Некоторое время я молчу, слежу за тем, как он с дрожащими от перепоя руками разрезает мясо. Лицо сосредоточено, но в глазах – смертельная мука пьяницы, с трудом держащего пост.
– Уилборт, а что если мы на практике проверим, чем коньяк отличается от виски?
– Думаешь, стоит? – хитро прищуривается он.
– Ну, мы же не расскажем о виски папе…
Воспоминание схлынуло столько же стремительно, как появилось. К горлу подступил тошнотворный комок.
– Не каждую шкатулку с секретом стоит открывать, – ухмыльнулся Генри. – Согласись, Анна?
Я вскочила из-за стола и, рассматривая поцарапанную столешницу, пробормотала:
– Мне надо на воздух.
Арбалетным болтом вылетела из комнаты для допросов. Не удержав, шибанула тяжелой дверью. Грохот разнесся по этажу и, возможно, даже полетел в подземные казематы.
В длинном сумрачном коридоре, ведущем к комнатенке охраны, а оттуда – на улицу, меня нагнал Кастан. Он сжал мой локоть и заставил остановиться.
– Постой, Анна.
Не глядя на лучшего друга, я немедленно освободилась от его руки.
– Что ты думаешь делать? – Он требовал решений, на которые у меня просто не было сил.
– Не знаю.
– Ты должна написать жалобу в стражий предел и попросить о дознании.
